Чтение онлайн

Дарко не узнал в борющейся девушке Хранимиру, да и как он мог узнать ее, когда знал только по рассказам своей напарницы? Для него это была простая беженка, а не монашка, которая спасла Димитрию, рискуя собственной шкурой. Ради чего она это делала, знала только сама Хранимира.

"Господь защитит нас".

И, как ни странно, она верила в это всем сердцем, всей своей черной душой. Может, понятие Бога как такового уже давно исказилось в ее сознании, но ее вера всегда была нерушима. Ее вера была вечна, и она умрет вместе с Хранимирой. Вера и была любовью всей ее жизни, хотя Огнек столько лет пытался внушить ей обратное.

У них была своя история. Без счастливого конца. Их история закончилась, так и не начавшись. Со временем любовь сменилась гневом, и, хотя Огнек в этом никогда не признается даже сам себе, всего, чего теперь он желал, это смерти Хранимиры. Он думал, что имеет право на ее жизнь, потому что когда-то давно спас ее из церкви, которую сам лично поджег. Он вынес ее на руках — нагую, обожженную. Но даже потеряв сознание, девушка не выпустила из рук маленькую молитвенную книжку в кожаном переплете.

Огнек пытался ввести Хранимиру в свой мир, но так и не понял, что это было невозможно. Он был огнем — она была льдом. Он бы топил ее, пока она его не заморозила.

— Одумайся, Ранка, — шептал он. Его глаза, полные безумия, с вожделением пожирали предмет своего обожания. Несмотря на то, что у сражающегося мужчины была всего одна рука, уступать он явно не собирался.

— А как же твое обещанье? — Беженка продолжала кружиться по невидимой траектории, увлекая за собой Огнека. — Ты же обещал оставить нас в покое, не прикасаться к нам-сс…

Она была сумасшедшей. Она сошла с ума давно, возможно, сразу после рождения. Это судьба свела ее с ума, а не Бог, как можно было подумать. Но он тоже не отставал, хотя его с ума свела она — единственная женщина во вселенной, которую он никогда не получит.

Зрители схватки как завороженные наблюдали за смертельным танцем, и каждый знал, что в живых останется только кто-то один. В этом-то и заключалась вся прелесть представления, и, несмотря на то, что беженцы были слишком голодны, чтобы ждать, ради такого зрелища они были готовы на что угодно.

— Мы простили тебя, когда ты не дал нам умереть, — продолжала Хранимира, — но ты испытываешь Господню волю, а у Господа тоже есть терпенье. Таким, как ты, Господь не позволяет выживать… — Улучшив момент, девушка потянулась к тому месту, где еще совсем недавно было ее ухо, но только вся испачкалась в крови. Если эта стычка в скором времени не закончится, то монашка будет вынуждена отступить, ибо она уже и так потеряла предостаточно крови. Еще немного — и она потеряет сознание.

— Почему ты не хочешь быть счастливой, Ранка? Разве твои человеческие потребности не включают счастье в список жизненных необходимостей?

Они разговаривали настолько тихо, что даже свидетели их маленького шоу не могли расслышать ни единого слова, — они могли только видеть, как шевелятся их губы, но не более того.

— Счастье ждет в раю тех, кто его достоин. Жизнь — всего лишь тропа на пути к небесам.

— Так почему твоя тропа заросла колючими кустарниками, Ранка? — Его губы тронула еле заметная усмешка — наверное, нервное.

— Иди по своей тропе, — огрызнулась монашка, — а мы пойдем своей дорогой.

Отвлечь Огнека оказалось не так-то трудно — Хранимира подбиралась к своей жертве все ближе и ближе, целясь как раз в тот бок, со стороны которого отсутствовала рука.

— Когда-то давно мы лишили тебя руки. Господь ясно дал тебе понять, чтобы ты больше не обжегся, — прошипела она и ринулась на мужчину, повиснув на нем, как клещ на хромой собаке.

Моментально в дело пошли острые резцы, выдвинувшиеся, словно лезвие перочинного ножика, и Хранимира зубами впилась в горло возлюбленного, заставляя его хрипеть в изнеможении. Огнек тщетно пытался оторвать от себя беженку — она только сильнее впивалась в его нежную мягкую кожу. Он всегда отличался от нее, всегда был уязвимым, и, кажется, на этот раз он успел об этом позабыть.

И все же Хранимира была слишком слаба, чтобы так быстро одолеть своего противника. Огнек на мгновение встретился с девушкой взглядом, а затем схватил ее за шею здоровой рукой и, прежде чем отшвырнуть ее в сторону, прошептал:

— Увидимся в раю, малышка.

Тело монашки резко отлетело и врезалось в стену. Истекающая кровью девушка была на грани того, чтобы перестать бороться и закрыть глаза, чтобы наконец покориться своей судьбе, которая преследовала ее вот уже несколько лет. И почему прежде она бежала от нее? Только сейчас Хранимира поняла, как глупо она себя вела все это время. Какой же она была трусихой, раз каждый раз бежала прочь, когда Господь пытался призвать ее к себе!

"Просто тогда мы были еще не готовы".

Глаза Хранимиры закатились, и на свет показались лишь заплывшие и отекшие белки. От потери ориентации беженку тошнило — она не могла понять, где находится, и с трудом заставляла себя мыслить. Если бы не ее тело — это сильное тело, которым одарил ее Бог вместе с сильной душой! — она бы уже давно пошла на корм акулам. То есть остальным голодающим беженцам.

Она знала, что сейчас Огнек снова приблизится к ней. Это была его привилегия — убить ее собственными руками. Все верно: он спас ей жизнь, и только он мог отнять ее.

Хранимирка вспоминала о своем молитвеннике — том самом, который она незаметно подсунула девушке-ангелу, чтобы защитить ее. Эта книжица уже много раз спасала девушку, она придавала ей сил, и только она понимала ее, когда все остальные от нее отворачивались. В прошлой жизни — еще до вторжения — этот молитвенник подарил ей один пастор, который сказал, что у Хранимиры глаза, преданные Богу. Ей было десять или около того, и вся ее жизнь, каждое мгновение были посвящены одному делу — служению.

Каково ей было — отвергнутой всеми, даже собственными родителями, которые, как ей сказали, были ужасными грешниками, потому и Хранимира появилась на свет такой уродливой. Матушка-настоятельница как-то сказала ей, что ей еще повезет, если Господь Бог простит ее за то, что она вообще появилась на свет. И Хранимира поверила, что так и должно было быть. И она молилась, надеясь на то, что через много лет почувствует, как камень греха наконец упадет с ее души.

Но даже сейчас — сколько лет уже прошло? — этот камень висел на ее шее, по-прежнему заставляя прижиматься к земле, словно осинка, которую гнет неистовый ураган. Хранимира всегда думала, что избавится от чувства вины перед Богом хотя бы перед своей смертью.