Чтение онлайн

Одно из двух: или Дантес, афишируя свои несуществующие отношения с женой Пушкина, пытается тем самым "провести свою лодку", или он не прагматик, не карьерист, не циник и не гомосексуалист.

Представьте ситуацию: молодой человек ожидает решения своей судьбы, связанной с успехом попытки Геккерна дать ему свое имя и деньги. Станет ли он разжигать ревность своего партнера, описывая свои чувства к неизвестной женщине? Нет! Дантес никогда бы не стал этого делать. Вероятно, первоначально текст оканчивался длинной фразой "вот мое бытие последние две недели и еще, по меньшей мере, столько же в будущем...", затем шла вставка, неуклюже начинающаяся со слов "но самое скверное", хотя в начальных строчках письма речь идет всего лишь о занятости Дантеса, которая не позволила ему вовремя ответить на два письма Геккерна. Позднейшая вставка оканчивается жалобой: "...я не имею отдыха ни днем ни ночью, отчего и кажусь больным и грустным".

В оригинале письма Дантес писал, что "ночью танцы, поутру манеж, а днем сон - вот мое бытие последние две недели". Безумно влюбленный Платонов прятался от родных и друзей, а безумно влюбленный Жорж Дантес, "больной и грустный", день и ночь веселится на балах. Возможна и другая версия. Дантес инспирирует общество, дабы отвести любопытные взоры от императора. Похоже на то, что он выполняет задание.

Публикаторы писем Дантеса, понимая шаткость своих рассуждений, дают расширенный комментарий к письму, откровенно сообщая, что уже после первой публикации отрывка в 1946 году у ряда пушкинистов возникли сомнения в его подлинности.

"Нежелание смотреть правде в глаза, - пишут комментаторы писем Дантеса, - заставило некоторых его исследователей, в частности И. Ободовскую и М.Дементьева, вовсе усомниться в их подлинности".

Полностью фальсифицированным можно считать письмо от 2 февраля 1836 года. Особое сомнение вызывает эпизод пожара в балагане Лемана на Исаакиевской площади.

"Несколько часов назад в ярмарочных балаганах на Исаакиевской площади случилось ужасное происшествие: балаган Лемана загорелся и почти все зрители пострадали. Представь себе, этот человек просмолил изнутри все стены балагана, чтобы не дуло. Во время второго представления от лампы загорается декорация, и через 5 минут огонь перекидывается на все помещение, толпа кидается к дверям, а они узкие, сразу начинается давка; выбраться невозможно; пожарные и император прибывают как раз, чтобы увидеть, как рушится строение и сгорают живьем 500 человек, которым невозможно помочь; 217 обугленных трупов извлечены и сложены в Адмиралтействе, остальные пострадавшие в больнице, и неизвестно, удастся ли их спасти. Рассказывают, и это видели многие офицеры из моего полка, что император в отчаянии ломал руки и плакал, как ребенок, оттого, что не в состоянии помочь этим несчастным, горевшим на глазах более чем тысячи человек. До сих пор неизвестно, есть ли среди погибших люди из общества, но, случись это не в начале недели, а в конце, весь город был бы в трауре".

Нельзя сомневаться, что за несколько часов от начала пожара на Исаакиевской площади и до момента, когда писал письмо Дантес, известие вполне могло успеть достичь Дантеса через офицеров кавалергардского полка, бывших очевидцами пожара, но возникает вопрос: каким образом Дантес мог узнать, что владелец балагана Леман просмолил "изнутри все стены балагана, чтобы не дуло". Такую информацию можно получить только через несколько дней, после того как станут известны результаты работы комиссии.

Кроме того, получить точные данные о числе погибших в день пожара было сложно. Извлечь из-под обломков сгоревшего балагана трупы 217 человек за несколько часов невозможно, тем более что раненых следовало перевезти в больницу, а это несколько сотен человек! Да и отчаяние императора не более чем либеральная легенда.

Можно предположить, что автор письма взял этот фрагмент из газетного отчета и почти полностью вставил в письмо Дантеса. Причем отчет этот должен был быть опубликован через несколько дней после пожара и иметь уточненные данные, ибо "Северная пчела", вышедшая через два дня после пожара указала иные данные: погибло мужчин - 121, женщин - 5, всего 126 человек.

Какую цель преследовал фальсификатор? Во-первых, придать большую достоверность всему письму. Во-вторых, дать возможность точно датировать время его написания.

Одним из наиболее странных писем можно считать письмо Дантеса к Геккерну, которое публикаторы датировали 17 октября 1836 года.

В это время Жорж Дантес открыто, на правах приемного сына живет в доме графа Влодека вместе с Якобом ван Геккерном. Зачем писать при этом письмо? Обо всем можно переговорить лично.

У публикаторов, видимо, возникли сложности с датировкой письма.

В первой сноске комментария они очень неуверенно констатируют: "Письмо датируется исходя из контекста письма (так в тексте.
– А.З.) и известных дат дежурств Дантеса по полку (см. подробнее ниже)".

Не станем лениться и посмотрим, что скрывается за обнадеживающей припиской "см. подробнее ниже". Комментаторы довольно легко определяют нижний предел, раньше которого не могло быть написано это письмо: "Это письмо Жоржа Дантеса не могло быть написано раньше лета 1836 года. Как известно, Натали вновь встречает Дантеса после большого перерыва: по меньшей мере три последних месяца она не должна была появляться в свете (по случаю траура после смерти свекрови, а затем в связи с рождением дочери). Письмо помечено Петербургом - значит, дачный сезон уже закончился и Пушкины вернулись с Островов в город".

Затем нижняя планка поднимается чуть выше, ориентируясь на возвращение в столицу княгини Веры Федоровны Вяземской, что "отодвигает дату, раньше которой оно не могло быть написано, на последние числа сентября".

Ноябрьский вызов Пушкиным Дантеса на дуэль справедливо может считаться верхней датой, позднее которой это письмо не могло быть написано, если только оно действительно писалось в 1836 году...

Далее к строгой логике комментария подмешивается значительная доля эмоций, основанная на изначально восторженном отношении к "безумной" любви молодого кавалергарда к жене Пушкина. "С другой стороны, - пишут комментаторы, - вне всяких сомнений, Дантес пишет письмо до того, как он получил вызов Пушкина. Скорей всего, оно написано в какое-то из его дежурств на Шпалерной. Если бы не долг службы, то никакая сила не смогла бы удержать в тот вечер и в ту ночь Дантеса в казарме: он примчался бы в дом баварского посланника Максимилиана фон Лерхенфельда, где - он знал - будет Натали". Как ни читай письмо Дантеса, но вычитать нечто, дающее основание применять термины и выражения: "примчался", "долг службы" и "никакая сила не смогла бы удержать", абсолютно не удается.

Благородные чувства, якобы овладевшие Дантесом, если верить текстам предыдущих писем, вдруг исчезли, а проступил в письме от 17 октября 1836 года интриган и шантажист. Дантес требует от Геккерна встретиться с "известной дамой" на вечере у Лерхенфельда и поговорить с нею, намекая на ссору с её мужем, а главное - лгать, лгать, лгать. "...Необходимо, инструктирует Геккерна Дантес, - ...чтобы она думала, будто во всем, что касается её, я таюсь от тебя и ты расспрашиваешь её лишь как отец, принимающий участие в своем сыне..." Два подлеца сговариваются, как им лучше испугать женщину, чтоб использовать в личных целях, а мы должны поверить на слово, что за всем этим - безумная любовь!

Это не мог написать влюбленный человек, ибо влюбленные не пишут инструкции, причем очень трезвые и холодные: "...она ни в коем случае не должна заподозрить, что этот разговор подстроен, пусть видит в нем лишь вполне естественное чувство тревоги за мое здоровье и будущее, и настоятельно требуй сохранить его в тайне ото всех и особенно от меня. Однако будет, пожалуй, куда осмотрительней, если ты не сразу попросишь её принять меня, ты можешь сделать это в следующий раз, а ещё остерегайся употреблять выражения, которые были в том письме".

О каком письме идет речь? Если Геккерн знал содержание какого-то письма, то, может быть, он сам участвовал в его написании?

Тогда должен быть посредник для передачи письма Наталье Николаевне. Наиболее предпочтительным кандидатом может быть Екатерина Николаевна Гончарова.

В компьютерной системе "Интернет" мне удалось найти письма Жоржа Дантеса к Екатерине Гончаровой, опубликованные Сереной Витале и прокомментированные Вадимом Петровичем Старком.

Комментатор рассказывает о письмах Дантеса следующее: "Семь публикуемых писем адресованы свояченице Пушкина Екатерине Гончаровой (баронессе Геккерн) её женихом, а затем мужем, бароном Жоржем Дантесом, уже именовавшим себя в качестве приемного сына голландского посла в России барона ван Геккерна также и бароном де Геккерном. Рукописные тексты писем вычитаны, прокомментированы и представлены для печати в России итальянской исследовательницей жизни Пушкина профессором Сереной Витале. Оригиналы писем принадлежали правнуку Дантеса барону Клоду де Геккерну, умершему 3 мая 1996 года, а ныне принадлежат его наследникам и находятся в их семейном архиве. Серене Витале впервые был открыт полный доступ к этому архиву, и его материалы были использованы ею в книге "Пуговица Пушкина", вышедшей на итальянском языке в 1995 году и готовящейся к изданию в России".