Чтение онлайн

За окном стало темнеть, в полумраке комнаты ни та, ни другая не видели слез друг у друга.

Возвращаясь домой Алена задумалась: а не ожидает ли ее судьба Аллы? Пройдет ли, и, как скоро, ее чувство к Ромчику? Что ей делать? Попробовать выбить клин клином: "удариться в блядство"? Сразу начать пить? Просто терпеть?

Гинекологша была раздражена:

— Слушай, дорогуша! Я делаю, что могу. Да, я понимаю, что лекарства дороги. Ты же медсестра, работаешь в медицине, сама должна понимать, — не все лечится, как нам хочется! Скажи спасибо, что обошлось без диагностического выскабливания. И найди себе, пожалуйста, постоянного партнера! В конце-концов, выбирай уже: если ты монашка, то терпи, господь терпел. А если нет, обеспечь себя мужиком.

Алена вышла из кабинета гинеколога с пылающим лицом. "Да гори оно все пламенем. Да чтоб я сюда еще пришла! Блин…А прийти, наверное, еще придется."

Приближался конец учебного года и время отпуска. Тетка, спасибо ей, порешала вопрос с переводом Никиты в спортивный лицей. Он был уже записан на сборы в приморском городе. Так что, двухнедельное оздоровления ребенка у моря решилось автоматически, главное почти бесплатно. Часть отпускных надо будет попытаться отдать тетке в счет долгов. Если возьмет, конечно. Если нет, то альтернатива — дней на пять с Никитой, опять таки на море. Если он заартачится — скучно ему уже с матерью, то тогда сидение дома или поездка к родителям. Зато деньги целее будут. Глядишь, удастся прикупить себе и сыну какие-нибудь обновы.

Над всеми ее семейными, бытовыми, рабочими проблемами и даже здоровьем мрачно царствовала проблема Ромы. Эта проблема состояла из частых воспоминаний, навязчивых мыслей, эротических фантазий, надежд и отчаяния. На работе Алена уже не боялась встречаться с Ромчиком, опасаясь выдать свои чувства. Она внешне спокойно говорила с ним и о нем, адекватно реагировала на шутки и сама могла пошутить. Но лишь в присутствии третьих лиц. Оставаться с ним наедине, ей было по-прежнему трудно. Слишком уж, до головокружения, хотелось подойти и прикоснуться. Просто прикоснуться, ощутить тепло его тела. И еще: ей было трудно оторвать от него взгляд. Она просто рассматривала его фигуру, голову, руки, как рассматривают посетители музея или выставки какой-нибудь раритет. С одной стороны, его присутствие усиливало ее тоску и чувство безысходности, недоступности счастья. С другой, она чувствовала какую-то робкую радость от того он есть, существует, двигается, разговаривает, шутит.

"А ведь это амбивалентность — одновременное сочетание противоположных чувств- симптом шизофрении". Но и шизофрения ее уже особо не пугала. Зато у нее был шанс стать его пациенткой и тогда бы они общались гораздо дольше и чаще. Алена смеялась над собой и гнала эти нелепые мысли, но они возвращались снова и снова.

Для подарка Алле она отобрала две свои картины: фиолетовые и бледно-голубые ирисы. В художественной мастерской ей предлагали наклеить паспарту, но она настояла на рамках, попыталась подобрать такие, которые она видела у Аллы. Та была искренне рада подарку и вскорости отдарилась старым психиатрическим учебником, который Алена взяла за привычку почитывать дома перед сном. В глубине души ей хотелось знать их общий с Ромой предмет как можно лучше, может быть даже лучше, чем знает его он.

Ответный визит Алла оттягивала, ссылаясь на разные причины, но после подаренных рисунков сдалась — так и пояснила: "Не люблю ходить в гости, но любопытно посмотреть на твои рисунки".

Алена волновалась, угощать и развлекать гостью ей было особо нечем. Не было ни музыкального центра, ни французского коньяка. Пришлось разориться, купить бутылку виски. Но Алла пришла не с пустыми руками, принесла модный ликер и категорически настояла пить его, а вискарь заначить до лучших времен.

— Ты, наверное, удивляешься, как это у меня получается на зарплату медсестры распивать французские коньяки. Открою секрет, никто в больнице не знает, смотри, не проговорись. Оно конечно, не бог весть какая тайна, но я в таких делах перестраховщица. Делаю массажи. Давно этим занимаюсь, руку набила, немного костоправничаю, в смысле мануальной терапии. Так, осторожненько. Народу нравится. Себя не рекламирую, хватает старых клиентов, хожу по кругу, можно сказать — то одному надо курс повторить, то другому. Так что, в руках я сильная. Если на смене кого привязать надо, я лучше санитарок это делаю.

Наконец, пришло время похвастаться своей живописью. Алла долго перебирала рисунки, раскладывая их на стопки.

— Вот смотри: эти можешь продавать, эти дарить, а эти пусть у тебя останутся.

— Продавать? Да кто ж купит?

— Поначалу никто, будешь дарить, потом, глядишь, кто-то и закажет. Если, конечно интерес у тебя не пропадет этим заниматься. Да и времени, небось, много отнимает?

Времени, как раз, Алене было не жалко. Чем меньше свободного времени, тем меньше раздумий и переживаний.

Посидели еще, поговорили на свои любимые темы, про искусство. Договорились вместе сходить на концерт, если приедет какой-нибудь достойный их внимания гастролер.

— Если не запью. — То ли пошутила, то ли предупредила Алла.

Вскоре она засобиралась домой.

Полина мучилась выбором — сходиться окончательно с Лешиком, еще потянуть или вообще разбежаться. Алене, как лучшей подруге, предстояло принять участие в решении этого архиважного и животрепещущего вопроса. В который раз обсудив варианты и аргументы типа "оно конечно, но однако", Полина предложила:

— А давай, подруженька, гульнем, как в старые добрые времена? Пока я еще свободна от всяких клятв и обещаний. Да и тебе пора встряхнуться, что-то ты давно унылая.

Алене совсем не хотелось никаких гулянок, но "встряхнуться" ради эксперимента стоило попробовать.

— Пойдем опять в "Лайм", снимем кого-нибудь для тебя, — заговорщицки зашептала Полина.

В ресторане на это раз было людно, возможно потому, что сегодня была живая музыка. Им досталось неудобное место в углу. Но Алене не очень хотелось "сниматься" и ее такое месторасположение устраивало. Не успел официант принести их заказ, как заиграла музыка, как всегда в таких местах, оглушительно громко. Но Полина прокричала в ухо подружке:

— Это мы в ночные клубы не ходим, вот там громко. Но нам уже поздно, там одни малолетки тусуются. Разве что в "Кураж", но туда трудно попасть, только по пригласительным.

Разговаривать было сложно, пришлось молча рассматривать музыкантов и редких еще танцоров. Музыканты, отыграв очередную вещь, сделали паузу.

— Ну что, подруга, нашла достойных претендентов? — Спросила Полина. Алена особо внимательно зал не осматривала: ей было как-то не очень интересно определять потенциальных кавалеров. Сегодня подруги пили водку и настроение стало улучшаться быстро. Через полчаса Алена была уже не против и потанцевать, но никто не приглашал.

— Однако, нас не замечают, — глубокомысленно изрекла Полина, — или мы уже так состарились, или сидим неудобно. Надо сходить попрыгать быстрый танец — и разомнемся и народ поближе увидим.

После быстрого танца лед тронулся. Подруг стали приглашать. Полина оживилась и вовсю комментировала достоинства и недостатки кавалеров, пытаясь перекричать музыку. Постепенно определились некие Антон и Русик, наиболее настойчиво приглашавшие подруг танцевать, а затем предложившие продолжить вечер "в более тихом месте".

Поначалу тихим местом была какая-то кафешка, где пили ликер и "промежуточный кофе". Алену наконец-то отпустило, хотелось всего, много и сейчас. Она хохотала над всеми шутками, сама пыталась рассказывать анекдоты. Кокетничала напропалую с обоими парнями. Полина, похоже, тоже не заморачивалась выбором потенциального партнера. В общем, девки были в ударе. Алена начала пьянеть и терять контроль над событиями. После кафе они переместились в какую-то квартиру, где, по классике жанра сначала были медленные танцы, а затем секс. Алена немного протрезвела и остро почувствовала, что ей пора домой. Русик был недоволен, требовал продолжения сексуального банкета, но Алена была непреклонна. Уже в такси, она заметила в мобилке несколько пропущенных звонков, от тетки и от Никиты. Его она предупредила, что приедет поздно, возможно с тетей Полей. Что-то случилось? Хмель слетел с Алены, в голову лезли всякие тревожные мысли.