Чтение онлайн

— Спасибо, мисс. Уолтер, я приглашу нашего врача через пару часов, а к вечеру, думаю, найду вам протезиста…

— Вы уверены? — тихо спросил он, до крови закусив губу.

— Да, Уолтер, простите. Я был на войне Журавлей и много лет был духовником вашего брата. Уверен, что врач подтвердит… поймите, Уолтер, реабилитация после установки протеза занимает немного времени, у вас стандартная комплекция, так что не нужно будет индивидуально… но даже если руку можно спасти — мистер Унфелих…

— Не надо, патер Морн. Я понял. Спасибо вам за все, — искренне поблагодарил Уолтер, пытаясь справиться с шершавым ощущением в горле, мешавшим говорить.

Он еще немного постоял на пороге, будто сомневаясь в чем-то, а потом, тяжело вдохнув, сказал:

— Я принесу обед, думаю, вам и правда нужно вино…

С этими словами он вышел за дверь.

— Я ему не верю! — заявила Эльстер, не дождавшись, пока дверь закроется окончательно.

— Эльстер, он прав. Может быть, руку и можно спасти, но у нас нет столько времени на реабилитацию. Это будет долгое и упорное лечение, а потом ее нужно будет разрабатывать… Я много общался с людьми, носившими протезы. Рука будет функционировать уже очень скоро.

— Уолтер, ты что, хочешь отрезать себе руку, хотя ее можно спасти?!

— А что еще делать? Скажешь мне?! Может быть, когда Унфелих не через стенку будет перед тобой стоять, мне махать тростью и говорить «Кыш»?! — не выдержал Уолтер. — Мне с каждым часом хуже, не знаю, что такое «Грай», но может это какие-то антибиотики, которые не давали мне в тюрьме сдохнуть, а теперь их действие заканчивается? Все будет хорошо.

Эльстер посмотрела на него, и Уолтеру вдруг показалось, что она сейчас проклянет его. Но она молча отвернулась и придвинула кровати друг к другу.

…

Патер Морн вернулся примерно через полчаса и вкатил за собой крытую тележку. Эльстер за это время не говоря ни слова забинтовала Уолтеру руку, села на край кровати и замерла. На все попытки разговорить она никак не реагировала, и он быстро оставил эту затею, погрузившись в собственные безрадостные мысли.

— Я поговорил с Молли, она будет молчать об увиденном. Но вам не стоит о ней волноваться — она вечером отбывает в Морлисс, там сейчас беспорядки и нужны Утешительницы, — патер Морн торопливо расставлял на тумбочке приборы и бутылки. — Вы будете Безликим. С Безликими нельзя встречаться никому, кроме клириков и врачей в экстренных случаях. Один из наших Служителей, Ливрик, недавно как раз вернулся из Морлисса, у него тоже ранена рука, но ему не требуется специальных средств… Вы будете Ливриком, я принесу документы… После установки протеза никто все равно никогда не увидит его, поэтому…

Он остановился, придирчиво оглядел тумбочку, а потом обернулся к Уолтеру. На его лице явственно читалась неловкость.

— Скажите, Уолтер, есть что-то, о чем я должен знать и о чем должен знать врач?

— Вы хотите, чтобы я исповедался?

— Нет, я хочу, чтобы вы сказали мне если… простите, Уолтер, но вы всегда отличались склонностью…

— Вы хотите знать, не алкоголик ли я или наркоман? — усмехнулся он. — Нет. Вовсе нет.

— Простите, но протезирование — долгий процесс и очень важно подобрать наркоз… если в вашей крови есть какие-то посторонние вещества — результат может быть непредсказуемым…

— Грай, — хрипло произнесла Эльстер. — Его в тюрьме поили какой-то дрянью, называется «грай».

— Вы уверены, мисс? — помрачнев, спросил патер Морн.

— Я не поила его в тюрьме отравой, — презрительно отозвалась она. — Как я могу быть уверена?

Патер Морн замолчал. Несколько бесконечных минут он стоял, склонившись над тумбочкой, и Уолтер видел только его сгорбленную спину. Паника толчками подкатывала к горлу, но Уолтер устал бояться.

— Это плохо, — наконец сказал он. — Это очень плохо, мой мальчик. Я не могу сказать вам доподлинно, что за вещество вы пили, но знаю о нем две вещи точно: его дают только в тюрьмах и это одна из разработок вашего брата.

«Так вот почему Бекка сказала «паршивое чувство юмора», — усмехнулся про себя Уолтер. Чувство юмора и впрямь было паршивым.

— Вы хотите сказать, что мы не можем предупредить врача, что я принимал это вещество?

— Именно так, мальчик мой…

— И рука сама не заживет, — констатировал Уолтер. — Что делать, зовите вашего протезиста.

В груди разливалась какая-то звонкая, истерическая легкость. Хотелось смеяться, совсем не как во сне — искренне и чисто.

— Вы уверены? Мы с нашим врачом можем попробовать вылечить вас… здесь правда сравнительно безопасно, на этот этаж никто не ходит и…

«Унфелих достанет откуда угодно», — вспомнил он слова Эльстер и поднял глаза. Он встретил ее взгляд, полный безотчетного ужаса, и понял, что она тоже вспомнила свои слова.

— Уверен, — сказал Уолтер и закрыл глаза.

Годы жизни на Альбионе научили его казаться бесстрастным. Даже когда ему было так оглушающе страшно, как сейчас.

Когда патер Морн пришел в следующий раз, Уолтер все еще сидел в кресле, впав в состояние, близкое к боевому трансу. Эльстер сидела на подлокотнике, прижавшись к его плечу и молчала.

Есть он не стал. Решил, патер Морн просто забыл, что перед операциями делать этого нельзя. Вино пришлось бы кстати, но пить его он тем более не рискнул.

Эльстер не плакала, не пыталась переубеждать, но он по глазам видел, что она что-то для себя решила. Взгляд ему не нравился, и он даже догадывался, что это значит. Уолтер пообещал себе поговорить об этом с патером Морном перед операцией.

— Я принес одежду и Безличье… договорился с протезистом о своем присутствии на операции, прослежу, чтобы он ни в коем случае не снял с вас маску… скажите, у вас нет шрамов или родимых пятен, по которым можно будет… — сбивчиво говорил патер Морн.

Уолтер молча покачал головой.

— Хорошо… хорошо. Амп… вся операция продлится около семи часов. За это время наркоз будут вводить дважды. Протез установят сразу…

— Патер Морн, врач мне все рассказал несколько часов назад, — мягко остановил его Уолтер.

Доктор Севинж, Служитель Колыбели, действительно прочитал ему подробную лекцию в отдельном кабинете. Уолтер слушал и радовался, что Эльстер этого не слышит. Осмотрев руку и проведя несколько тестов, доктор Севинж сказал, что руку можно спасти, но пальцы никогда не обретут былую подвижность.

По легенде Уолтер недавно вернулся из Морлисса, где был вынужден заниматься раненными, поэтому не берег руку и подхватил какую-то инфекцию. Доктор пытался уговорить его сохранить руку, повторяя, что для клирика это не будет иметь большого значения и даже обронил фразу «будь вы музыкантом или фехтовальщиком — я бы понял ваше упорство». В конце концов, сдавшись, он начал рассказывать о протезе, который ему установят сразу после ампутации, чтобы быстрее заменить руку. Насколько он понял, патер Морн из средств Колыбели оплатил улучшенную модель, но доктор Севинж почти не касался финансового вопроса, а Уолтер старательно изображал немого и не переспрашивал.