Чтение онлайн

За неделю ему обещали изготовить имитацию, подходящую под тон кожи, чтобы закрыть механическую часть протеза. Доктор не пытался объяснять, как будет устанавливаться протез, только пообещал, что двигать рукой он сможет уже через пару дней после операции. Уолтер помнил, как ему что-то рассказывал про нервные окончания Джек, но мысли путались и разбегались, не давая сосредоточиться.

— Уолтер, вы не передумали? — почти без надежды спросил патер Морн.

— Нет. Доктор пообещал, что я восстановлюсь быстро, к тому же он сказал, что даже если руку удастся спасти — к ней не вернется подвижность.

Эльстер встала с подлокотника, поправила юбку и исподлобья посмотрела на Уолтера.

— Патер Морн, я хочу вам исповедаться, пока будет идти операция, — глухо сказала она, не оборачиваясь.

— Конечно, мисс… нам всем в этот нелегкий момент нужно…

— Избавьте меня от утешений, — резко оборвала она.

Уолтер понимал, что с ней происходит, и догадывался, что она задумала. Но переубедить ее сейчас казалось невозможным.

— Как зовут протезиста? — перевел он разговор на более безопасную тему.

— Доктор Харрис, ученик Рейне, — просто ответил патер Морн.

Уолтер усмехнулся. Именно его он советовал Томасу и Тесс Даверсам. Интересно, вернул ли он ноги Тесс?

— Что-то может пойти не так? — угрюмо спросила Эльстер.

— Только из-за наркоза, мисс. Доктор Харрис уже прибыл, посмотрел результаты анализов и поговорил с доктором Севинжем. Сказал, что операция простая и он гарантирует, что протез приживется.

Эльстер только кивнула, с ненавистью глядя на свои сцепленные в замок руки.

— Мисс, уверяю вас, это не так мучительно, как вам…

— Откуда вам знать?! — прошипела она, вставая. — Что вы вообще знаете?! Если бы ваш Спящий действительно существовал, он давно бы проснулся, чтобы не смотреть на таких, как… да пошло оно все, — бессильно прошептала она, садясь на край кровати.

— Я принесу на исповедь успокоительных капель, — сочувственно отозвался патер Морн.

— Свои капли можете себе…

— Эльстер, пожалуйста, — устало остановил ее Уолтер.

Хотелось попросить взять его за руку, чтобы в последний раз почувствовать ее прикосновение, но он все равно ничего, кроме боли, при касаниях не ощущал, к тому же он решил, что ей будет неприятно дотрагиваться до почти мертвой ладони.

Эльстер помогла ему снять рубашку и надеть черный балахон Служителя. Патер Морн хотел помочь, но она шикнула, как разъяренная кошка, готовая вцепиться клирику в глаза.

— Мы можем минуту побыть одни? — раздраженно спросила она.

Патер Морн, понимающе кивнув, вышел за дверь. Эльстер закрыла дверь на ключ и обернулась к Уолтеру, нервно теребя в руках ремешок маски.

— Прости меня, — наконец сказала она.

— Эльстер, я сбежал из Лигеплаца первым же дирижаблем, и на дирижабль напали пираты. Здесь нет твоей вины.

— А потом ты сидел из-за меня в тюрьме! Если бы тебя там хотя бы перевязывали…

Уолтер вспомнил, как сжимал в темноте руку, цепляясь за боль, как утопающий за доску, и болезненно поморщился. Если бы он этого не делал, может быть, руку удалось бы спасти. А может и нет — значения это больше не имело.

— Эльстер, ты хороший человек. Перестань винить себя во всем, что вокруг тебя происходит.

— Я не хороший человек, Уолтер. Я вообще не человек, и уж точно не хороший, — зло сказала она, делая к нему короткий шаг, будто кто-то сзади ее держал. — У меня нечистая совесть. И если бы я до сих пор верила в Спящего, мне было бы хоть немного легче. Но я больше не верю и мои грехи — моя ноша. А теперь еще и твоя.

— Какие у тебя могут быть грехи, Эльстер? — тихо спросил ее Уолтер, протягивая руку. — Иди ко мне…

— Это все из-за меня. Я виновата, Уолтер. В том, что сейчас… я.

— Глупости, — через силу улыбнулся он. Мрачная решимость Эльстер его пугала и он не мог понять ее причин. — Ты ни в чем не виновата. Я не верю.

Она смотрела на него тяжелым взглядом и дышала глубоко и часто, будто после бега. А потом непривычное выражение исчезло с ее лица, словно маска соскользнула на пол. Она бросилась к нему, обняла за талию и прорыдала куда-то в воротник:

— Прости меня, Уолтер! Прости меня, пожалуйста, я все-все тебе расскажу, обещаю, только возвращайся, только не умирай!

— Эльстер, доктор Харрис сказал…

— Доктор Харрис не знает про отраву!

— Ты правильно сказала, милая — не ты меня ей поила.

Эльстер отстранилась и подняла на него покрасневшие глаза. А потом отошла к кровати, подобрала с пола сумку, с которой уезжала из гостиницы и достала блокнот в черном кожаном переплете. Вензель «Д.Г» на обложке Уолтер различил с другого конца комнаты.

— Вот. Один из моих грехов.

— Зачем ты его взяла? — глухо спросил он, протягивая руку. — Ты же на альбионском читать не умеешь…

— Не умею.

— Тогда зачем взяла? — Уолтер понимал, что надо рассердиться, но никак не получалось. Вид у Эльстер был совершенно несчастный и виноватый, как у школьницы, порвавшей новое платье.

Она подняла на него полные отчаяния глаза и что-то пробормотала.

— Что?

— Ох, Уолтер! Сороки ужасно любопытны, я же говорила!

— Ты взяла просто посмотреть и не успела подложить его мне утром? — догадался он. — А как ты оказалась с дневником на лестнице?

— Шла подкладывать, услышала голоса, вышла на лестницу, а там жандармы… сердишься?

— Нет, — честно ответил Уолтер. — И что тебе дало твое любопытство?

— Мне было очень стыдно, а еще я узнала, что у твоего брата красивый почерк. Правда, завитушки такие… — она осеклась. — А если бы я отдала тебе сразу, может, ты бы знал, что за штукой тебя поили.

— Все равно не сержусь, — улыбнулся он.

Вот почему дневник не нашли жандармы.

Возвращение дневника, который он считал навсегда потерянным, немного отвлекло от тяжелых мыслей, но раздавшийся стук в дверь напомнил Уолтеру о предстоящей операции.