Чтение онлайн

— А я слышал, что она сдохла! Что ты убил ее, породистый кобелек, загрыз свою племенную суку, не дождавшись щенков! А может, ты достал их из нее, и поэтому тебя Потрошителем прозвали?

Мир внезапно обрел удивительно яркие очертания. Уолтеру казалось, что он видит каждую трещинку на дверном косяке, даже те, что были тоньше ниточки паутины. Он различал каждый оттенок каждого запаха коридора — от вчерашнего горелого масла до густого опиумного дыма. И красок внезапно стало столько, что если бы Уолтер решил нарисовать этот безликий гостиничный коридор, ему пришлось бы смешивать оттенки несколько часов.

А потом мир медленно сжался в узкую полоску. Время потекло медленно, так медленно, что улыбка растягивалась на его лице, словно рваная рана — мучительно, медленно и через силу.

— Что ты сказал? — прошептал он, оборачиваясь к старику.

И не услышал ответа, хотя видел, как шевелились его губы.

Зато шорох клинка расслышал отчетливо и даже не понял, откуда он раздался. Потому что клинок всегда был в его руке.

— Кэтрин Борден… — прочитал он по губам.

Уолтер почувствовал, как на языке растекается вязкая желчь. Имя Кэт было осквернено еще и этим слюнявым, уродливым ртом. Светлая память жалобно хрустнула на кривых желтых зубах и растворилась в опиумной дымке.

«Убей его, Уолтер! Почему ты стоишь?» — раздался за спиной вкрадчивый голос Джека.

— Уолтер, что с тобой?! — услышал он сквозь дымку испуганный голос Эльстер.

А по клинку медленно стекала кровь, удивительно отчетливо красная, жидкая, словно разбавленная водой. Стекала частыми каплями на пол, растекалась лужей у носков ботинок. Уолтер, брезгливо поморщившись, сделал шаг назад. Даже пахла она омерзительно, сладковатой гнилью, словно этот человек давно уже был мертв, словно кровь сейчас не стекала из опустевшей глазницы на грязную рубашку, словно и не было клинка, вошедшего в единственный глаз старика чистым и выскользнувшего из его затылка уже ярко-красным, как…

— Уолтер! Посмотри на меня!

Он медленно обернулся. Так же медленно разжал пальцы и услышал, как клинок с глухим стуком упал на пол.

Эльстер подошла к нему, не подбирая юбки, и подол сразу потемнел и набряк. Она прикоснулась к его лицу прохладными пальцами.

— Что с тобой, Уолтер? Пойдем отсюда, пойдем…

— Эльстер, я… — с ужасом прошептал он, оборачиваясь. — Я… я не…

— Тебе плохо, — сочувственно сказала Эльстер, прижимая ладонь к его щеке. — Бекка сказала, тебе надо больше воды пить, что тебе что-то давали…

— Эльстер, я человека убил! — ошеломленно прошептал он, с ужасом глядя на клинок.

— Ничего, это ничего… Пойдем, Уолтер. Скоро мы отсюда уедем, скоро ты поправишься, скоро…

Она улыбнулась и вслед за движением губ на ее горле расползалась тонкая нитка разреза. Эльстер подняла на него полные непонимания, гаснущие глаза. Что-то прозрачное, золотое, потекло на ее рубашку.

Он сжимал рукоять окровавленного клинка, который словно сам собою оказался в руке, и с ужасом смотрел, как Эльстер медленно опускается на колени, зажимая разрез. Между ее пальцев сочилось жидкое золото, и чем больше его вытекало, тем больше тускнели ее глаза.

— Нет, нет, нет, я… — бестолково прошептал он, не в силах осознать случившееся.

«Ты теперь как я, — ласково прошептал Джек. — Убивать любимых — особенно приятно».

«Он не убивал… ты не убивал…» — полоснула сознание отрезвляющая мысль.

— Уолтер, да отзовись же!

Он опустил взгляд. Эльстер стояла перед ним и трясла за лацканы жилета.

— Эльстер?

— Наконец-то! Уолтер, какого здесь происходит? Ты стоишь так уже несколько минут со своей тростью и в стену смотришь, тут фройляйн чая пыталась выпить, но боится, что ты…

— Эльстер! — хрипло воскликнул он, отбросив трость и сжимая ее плечо. — Эльстер, я с ума сошел! Здесь кто-то сидел?!

— Нет, ты один… никто с кухни не выходил… Уолтер, что с тобой?

— Мне показалось… я видел… я убил тебя, — прошептал он, проводя кончиками пальцев по ее воротнику.

— Какие глупости! С чего тебе меня убивать, ты же совсем не такой, — улыбнулась она, касаясь губами его виска. Но это не принесло облегчения.

— Эльстер, я только что с одноглазым мужиком разговаривал, а потом убил его, потому что он перепутал меня с Джеком. А потом… тебя.

— Уолтер, Бекка сказала, что она нюхала воду, которую ты пил — там какая-то гадость, сказала «Грай», понятия не имею, что это. Еще сказала «паршивое чувство юмора»… прости, я должна была спросить, но я слишком обрадовалась, что ты живой и слишком испугалась… короче я тогда проверяла, ломали ли тебе пальцы и немного прослушала. Нужно воды побольше пить и спать, само пройдет… Бекка так сказала.

Уолтера передернуло. Но сейчас Эльстер стояла перед ним, живая, настоящая, а трость валялась у нее под ногами. Он обернулся и посмотрел на стол. Чистая джезва стояла с краю, а покрытая черными разводами тряпка валялась на полу.

— Я пришел сварить тебе кофе, — Уолтер наконец заставил себя вымученно улыбнуться.

— Кофе? Отлично, я хочу кофе! Вещи я вчера собрала, а вот продукты пока не упаковала, их правда совсем немного, но надо…

Эльстер что-то говорила, подходя то к тумбе, то к столу, раскладывая какие-то свертки и оценивающе разглядывая ложки в тусклом свете грязного окна. Уолтер стоял, не в силах заставить себя нагнуться и поднять трость. Он не мог даже опустить взгляд, потому что был уверен, что увидит лужи крови, по которым Эльстер так беззаботно стучит каблуками.

Пересилив себя, он посмотрел вниз. Пол был чистым. Трость лежала у плиты и он видел тонкую полоску железа — клинок выскользнул при падении.

Эльстер сунула ему в руки чистую джезву и пачку кофе.

— Не кусаются, — с улыбкой сообщила она, поднимая трость. — Уолтер, я помню, какую ты рожу скорчил, когда я тебе предложила меня убить еще в Лигеплаце. И с каким восторгом на меня смотрел, когда проснулся. Мало ли какая тебе глупость почудилась — ты точно не убийца. Кто угодно, только не ты.

Она обняла его за шею и коснулась кончиком носа его подбородка. Уолтер вдруг понял, что на кухне пахнет горелым и яблоками, а вовсе не опиумом, что платье у Эльстер чуть ниже колен, и никаким подолом вытирать лужи крови с пола она не могла, и что он очень многого желал ей, но только не страданий и смерти. Даже в мыслях, даже в самых темных уголках души, даже в минуты сомнений в допросной.

Он, улыбнувшись, прижал ее к себе и закрыл глаза. Совсем скоро позади останется Альбион и все его призраки. Удалось забыться один раз — удастся снова, к тому же теперь он не одинок, и кто-то так искренне в него верит, что только этим прогоняет любую тьму.