Чтение онлайн

— А вот теперь представьте, если бы я играла с вами на деньги и нечестно.

Свое зрение к обману я не отношу. С Этьеном я не мухлевала, когда его использовала, а просто уравняла наши шансы. Он же все-таки профессиональный шулер.

— Ты страшный человек, Катерина. С тобой опасно связываться.

Что-то я не заметила на лице друга и тени страха. Вот мстительной иронии, хоть отбавляй, а все равно много будет.

— Я ум, честь и совесть нашего коллектива.

Азар невозмутимо послал мне воздушный поцелуй и, потеряв всякий интерес (а еще друг называется), вступил с Этьеном (так и хочется сказать в тайный заговор или анонимный кружок кройки и шитья) в жаркую дискуссию о плюсах и минусах работы наперсточника.

Зря они так. Меня ни в коем случае нельзя оставлять наедине с собственными мыслями. Мы (то бишь я и мысли) можем такого понадумывать…

Вот вам, пожалуйста… Сижу и гадаю чем это сейчас так заняты Шэйн и Мадлен? Часов у меня нет и в комнате я их тоже не увидела, но если приблизительно подсчитать, то час-полтора я здесь точно прохлаждалась.

А теперь объясните мне глупой и недалекой, с каких это тридевятых царств-тридевятых государств нам так долго несут вещи, предназначенные для аукциона? Еще и желудок разнылся на нервной почве и от слегка очень сильно смертельной болезни.

Все-все-все, не буду о плохом. Нужно думать только о хорошем. О хорошем. О хорошем… Да, елки-палки, где они там подевались?!

Все, Катерина, верни голову на место и начни думать рационально, а главное — возьми себя в руки. Не дождутся от меня ни Мадлен, ни Шэйн даже маленького признака растерянности или неловкости. Я буду невозмутима, как скала, как…

— Господа мастера, прошу следовать за мной, — деловой голос дворецкого вывел меня из задумчивости, а Азария из разгоревшегося спора.

Тонро невозмутимо стоял в дверях и ждал, когда мы последуем за ним.

Кажется, я только что ругалась на то, что нас не зовут? Забудьте. Желание идти куда-либо и тем более видеть лица Мадлен и Шэйна пропало вообще. Но как часто это бывает (а в моем случае почти всегда), наши желания расходятся с нашими обязанностями, поэтому пришлось вставать и с любезным выражением лица (очень хочется верить, что не миной) «принять» приглашение Тонро.

— Приятно было познакомиться, Этьен, — поспешила я попрощаться с молодым человеком.

— Не торопитесь так скоро прощаться, мы с вами еще не расстаемся, — его глаза хитро блеснули. — Я собираюсь как можно дольше наслаждаться вашим чудесным обществом.

— А разве тебе с нами можно? — недоуменно переспросил Азар.

— В этом доме мне можно практически все.

От самодовольной и самоуверенной улыбки Этьена мне стало не по себе. И даже очень не по себе.

— Звучит пугающе, — шепнул на ухо Азар, поравнявшись со мной.

— Надеюсь, вы не сильно повздорили?

— Да, так… поспорили немного. А что?

— Ничего. Далеко не отходи, а то не найдешься потом.

Друг раздраженно махнул на меня рукой, но держаться стал поближе. Между прочим, я не шучу и не запугиваю. Мало ли что на уме у этого зеленоглазого красавчика. Вот сейчас он идет и мило улыбается, а в следующую минуту… бац и отомстит. Жестоко и беспощадно.

Вопреки моим ожиданиям нас привели не в личную гостиную госпожи Мадлен, а в большой просторный кабинет с минимумом предметов роскоши и излишеств. Комната без окон с несколькими большими шкафами со стеклянными дверцами, рабочий стол, несколько стульев с мягкой обшивкой, длинный продолговатый стол в центре комнаты и огромное зеркало на всю стену, аккурат напротив входной двери.

За рабочим столом, закинув ноги на столешницу, сидел Шэйн, вольготно развалившийся в кресле. Мадлен, переодетая в элегантное черное платье с открытой спиной и длинными разрезами по бокам до самых бедер, поправляла возле зеркала массивное украшение на шее. Я безразлично скользнула взглядом по колье, рассеянно отметив, что оно сделано из алмазов и черного жемчуга и непростительно равнодушно (с точки зрения чисто женского отношения к драгоценностям) потеряла к нему всякий интерес. Мое внимание всецело захватило зеркало. Огромное, идеально гладкое, в простой деревянной оправе оно занимало всю стену комнаты. На этом его обычные признаки заканчивались, дальше начиналась магия механики. Оно имело двойной эффект — тот, кто смотрел в него из комнаты видел всего лишь свое отражение, а вот тот, кто смотрел с другой стороны видел все, что происходит в этом помещении. Двойное зеркало не было прикреплено к стенам — оно и было сама стена, скрывающее за собой еще одно помещение. Комнату для наблюдений. Хорошая вещь, если хочешь узнать, что происходит за соседней стенкой.

И тут меня осенило. А сколько еще таких вот двойных зеркал находится в борделе?! Это же такое подспорье для шпионажа и шантажа с учетом того, что клиенты «Империала» непростые люди с улицы… Пожалуй, я недооценила Мадлен.

— Кать, Катя! — настойчивое дергание за плечо и жаркое дыхание в ухо вернули меня к действительности. — Ты это видишь?

Серьезный вид Азара заставил меня забеспокоиться.

— Ты про зеркало?

— Какое зеркало?! Ты на шею ее посмотри, — и кивнул в сторону Мадлен.

— А что с ее шеей не так? Шея, как ше… Мать моя женщина!

— Вот и я о том же.

Мы стояли мрачные, как два енота перед горой стирки и молча, наблюдали, как к нам грациозно приближается ослепительная Мадлен.

— Прошу прощения, что заставили вас так долго ждать, — небрежным голоском пропела она. — Надеюсь, вы не скучали?

— О-о-о, нет, нам было очень весело, — иронично протянул Этьен, опередив нас с ответом, и многозначительно посмотрел на меня.

Ах, так! Этьен решил слегка пошутить. Ну, ладно, я тоже пошучу.

— Разве, Этьен? А мне показалось, что вы остались немного неудовлетворенным.

— Ну, что вы, Катюша, — фамильярно сказал он, не отрывая от меня пристального ироничного взгляда. — Вы мне продемонстрировали настоящий мастер-класс. Я теперь надолго потеряю сон.

— Зачем же такие крайности. Обращайтесь, если возникнет желание. Я с удовольствием повторю нашу встречу.

Не знаю, о чем подумала Мадлен, но явно не об игре в наперстки, о которой мы так двузначно говорили. Хотя… Вру! Знаю я, о чем подумала хозяйка публичного дома. Вон… у нее на лице все красочно написано. Она недоуменно переводила взгляд с меня на Этьена и недовольно поджимала губки. Понять, что чувствовал в этот момент Шэйн, было невозможно. На равнодушном высокомерном лице не дрогнул не один мускул. Во взгляде, направленном в пустоту, отражалась стука.

Тоже мне, памятник «невозмутимости»! Так бы сейчас и облепила мрамором, чтобы запечатлеть на века и вечну-ю-ю па-мя-ть, — и чуть не пропела это в голос, копирую манеру церковного песнопения.

Впрочем, я отвлеклась от главного, о чем мне дружески напомнил Азар, деликатно покашляв.

— Госпожа Мадлен, могу я задать вам деликатный вопрос личного характера?

Она высокомерно вздернула подбородок и окинула меня пренебрежительным взглядом.

— У меня нет секретов от присутствующих.