Чтение онлайн

– Практики ничего не добились. Нужно было обращаться к теоретикам, тормошить фундаментальную науку, а это очень долго. Лабораторию, изучавшую прибор, преобразовали в Отдел «четыре нуля» с собственной службой безопасности и прочими прелестями. Все другие программы закрыли. Сотрудников вместе с семьями вывезли куда-то за город.

– А как вы нашли Мефодия? Нарочно искали никчемного придурка?

– Ученые боялись нарушить естественный ход событий, но кое-кто покопался в архивах Министерства Национальной Безопасности и выяснил, что дырокол уже передавали, в сентябре две тысячи первого. Все было известно заранее: кто, кому и когда. Агент, участвовавший в акции с той стороны, то есть в прошлом, в двадцать шестом году оказался еще жив. Бодрая такая дамочка лет пятидесяти. Ты с ней знаком.

– Алена? Улитка?

– Ее агентурная кличка. Алена уточнила некоторые подробности, и все окончательно убедились, что это уже было. Начальство получило готовый сценарий.

– Актер не сопротивлялся.

– Конечно, нет. Когда подставной человек проболтался Мефодию о готовящемся эксперименте, тот сразу понял, что это его шанс.

– Они также знали, что он повезет с собой тексты, отдаст их мне и так далее.

– Да. Правда, одна деталь из общей картины выпадала. В документах МНБ говорилось, и Алена это подтвердила, что вас с Мефодием ликвидировали.

Ксения замолчала, ожидая моей реакции, однако меня эта новость не встревожила. Мне и самому было не совсем ясно, почему я все еще жив.

– Здесь у вас неувязочка выходит. Допустим, меня убрали. В две тысячи первом или в две тысячи шестом – не важно. Откуда, в таком случае, взялся Мефодий, ведь он – труп.

– Во-во. То же самое решили и аналитики. В тридцать лет человек мертв, а в пятьдесят – вроде уже нет. Та еще задачка.

– Но его все равно послали.

– Так было. Все встало с ног на голову: теперь уже не отправить Мефодия, означало бы изменить прошлое.

– Дальше я знаю. Он пришел и вручил мне рукописи. А потом его посетила новая идея: чтобы я перенесся еще на пять лет. Я так и сделал. В итоге Улитка получила машинку. Все счастливы. Зачем же ты меня спасла? И после аварии, и в метро?

– Ты крайне неусидчив, – сказала Ксения. – Сосредоточься. Прибор был один, и сейчас он у Алены. Что у меня в руке? – Она извлекла из кармана и положила на ладонь свой дырокол. – Примерно через месяц после отправки в прошлое наши мудрецы его раскололи. Они не только создали копию, но и сумели ее усовершенствовать.

– Всего один месяц. И вы не могли подождать. Что же ваши эксперты, не чувствовали, что стоят на пороге?

– До того порога было ровно двадцать пять лет. Они справились только благодаря тому, что вы передали дырокол. Вот тебе и ответ, почему Мефодий оказался жив: появилась возможность вернуть вас назад.

– Благодарствую, – равнодушно отозвался я.

– Просто они не хотели ломать логику событий. Раз Мефодий существует в две тысячи двадцать шестом, значит, в две тысячи первом тебя спасли.

– Так мы ушли из-под носа самой ФСБ?

– Те, кому полагалось тебя ликвидировать, погонями не занимаются. Это были ребята пожиже, хотя, уверена, из той же фирмы. Чем-то ты им помешал.

– Будем считать, что ФСБ распалась на две фракции: первая вербует Алену и убирает людей без лишнего шума. Вторая действует отдельно от первой и предпочитает стрелять у всех на глазах. Интересно, где они сейчас – и та, и другая.

Я отдернул занавеску и выглянул на улицу. Стройка, издохшая на уровне четвертого этажа, горы хлама и проросший сквозь мусор темный бурьян. В нескольких окнах желтели узкие полосы – так свет пробивается сквозь щели между плотными шторами. Бояться легко. Учатся этому быстро.

– Не хотели менять историю, – усмехнулся я. – Переживали за логику событий.

– Я тоже думала, что виноваты во всем мы, оттого и загорелась идеей предотвратить аварию. Я надеялась, что аналитики все просчитали, но видимо, это невозможно. Мы платим слишком дорого. Я решила все вернуть на свое место. Но к Алене мы опоздали.

– Тот, кто владеет машинкой, не может опоздать.

– Ну, я не так выразилась. Ты сам слышал, что передали по телевизору, и что сказал твой младшенький. Волнения в Прибалтике начались до того, как Алена получила дырокол. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Вот и я тоже. Следствие не может опережать причину. Остается одно: в две тысячи первом году дырокол, вместо того, чтобы лежать под микроскопом, работал.

– Это мог сделать кто-то из ваших.

– Пока я не верну Мефодия, они не рискнут.

На столе осталось одно яблоко, и я тихонько подвинул его Ксении, но та откатила его обратно. Я достал нож и разрезал яблоко пополам. С таким решением она не спорила.

– Ксения, я ведь тебя совсем не знаю.

– И не узнаешь, – ответила она. – Не потому, что мы с тобой из разных времен. С тех пор, как я связалась с Отделом, я перестала себе принадлежать.

– Потом подвергнешь меня коррекции памяти, как обещала.

– Нельзя же верить всему, что тебе говорят, особенно – женщины. Читала в какой-то книжке, вот и ляпнула для поддержания авторитета.

От нечего делать я включил телевизор. Работал только первый канал, и то без звука. Мужеподобная дикторша что-то быстро проартикулировала маленьким злым ротиком, и на экране возникли два фоторобота. На одном была изображена кукольная мордашка с гипертрофированными губами и похотливым взором, на другом – типичный уголовник, замышляющий очередное преступление.

– У старого охотника довольно своеобразное видение человеческой сути, – отметила Ксения. – В город нам больше нельзя.

Изображение поменялось: теперь показывали бесплатную раздачу продуктов с ооновских грузовиков. Солдаты старались демонстрировать уважение, но как лицедеи они никуда не годились.

– Что дальше, Ксюша? За что хвататься?

– Тебе нравится меня так называть? Ладно, не возражаю. А хвататься мы будем за то же, за что и раньше, – она положила машинку на стол и, подперев щеку кулаком, задумалась. – В две тысячи первый вмешиваться поздно, там уже все поплыло. Остается нырнуть еще глубже.

– Куда же? На сорок лет назад, на восемьдесят?

– К отправной точке. К тому, с чего началась операция. Я остановлю гонца.

Как и тогда, в кабинете на Петровке, дырокол лежал всего в нескольких сантиметрах от моей руки, и в мозгу снова заныла та же свербящая мысль: «через секунду будет поздно». Я рванулся к машинке. Мне показалось, что я был достаточно быстр, но Ксения меня обогнала. Она перехватила мое запястье и отвела руку в сторону, от чего у меня в локте что-то щелкнуло. При этом Ксюша оставалась расслабленной и даже не поменяла позы.