Чтение онлайн

— Струсил, — продолжил упорствовать мальчик.

… И тут же получил подзатыльник от Генриха, который за отсутствием в комнате Ильи был единственным имеющим понятие о воспитании детей.

— Цыц, малой! — прикрикнул он на него. — Брата отговаривал, а Луку хочешь с нами заслать что ли?

— А… М-м… — промычал Марат, растерянно хлопая глазами. Сообразив, как он только что выглядел со стороны, мальчик смутился, отпустил наконец свитер Ена и, сложив ладони вместе, сжал их коленями. Густо покраснев, он пробормотал: — Да я вообще не хочу, чтобы вы возвращались обратно. Просто Лука ничего по-нормальному сказать не может. Даже отказался как пошляк какой-то.

Все прыснули со смеха, а Лука оторвался от своих рук и растерянно спросил:

— И что бы это значило?

— Что ты дурак, — вытирая рукавом нос, ответил Марат и, внимательно взглянув на Ена, Генриха и Тэма, словно запоминая каждого из них, добавил: — И вы тоже. Поэтому будьте осторожнее. Когда-нибудь я хочу еще раз увидеть вас всех.

Следующие часы прошли в подготовке к отлету.

Исайя пообещал найти для Генриха инструктора, способного за несколько часов обучить его некоторым особенностям пилотирования челнока, и, отведя его к таковому, занялся оставшимися колонистами. Лука пожелал избежать участия в сборах и в сопровождении одного охранника отправился в свою комнату, заявив, что, дескать, он очень утомился и что попрощаться с ними он придет прямо перед вылетом. Ен, Тэм, мальчик и котенок, незримо присутствовавший практически при всех событиях, в которых удавалось поучаствовать Марату, но в силу своих малых размеров редко проявляющий себя, были отправлены на надземный этаж здания, в просторную пустую комнату, куда вскоре притащили броню в количестве двух штук, в которую они не преминули тут же облачиться. Практически полная копия местных «Ирбисов», носившая даже созвучное им имя «Барс», все же надолго завладела вниманием Ена, которому пришлось заново привыкать к особенностям управления, освоить несколько дополнительных функций и познакомиться с новой хранительницей.

Впрочем, Ен собирался расстаться с броней как только им удастся проникнуть в купол. Бегать в ней внутри было нецелесообразно по той простой причине, что так он был бы слишком заметен и правительственный взвод смог бы выследить его в течение нескольких минут. Даже если ему каким-либо образом удастся ускользнуть от людей в белых «Ирбисах», премьер очень быстро затеряется при новости о приближающимся к зданию правительства землянину, и искать его придется тогда очень и очень долго. То, что премьер показался на людях в момент, когда он приехал туда на танке, было счастливой случайностью, вызванной необходимостью каким-либо образом решать вопрос с безумцем, угрожающим безопасному существованию города.

Как и обычно, Ен не пытался заранее распланировать свои действия, однако одно он решил твердо — Тэм выживет и продолжит свою борьбу, если сам он потерпит крах. Отношение Ена к Тэму поменялось совершенно незаметно для него самого и, если раньше он злился на него, то сейчас готов был защищать ценой своей собственно жизни. Обещание пристрелить Тэма в случае, если они не найдут у землян убежища, было уже давно забыто. Также он был прощен и за донос, ставший причиной их злоключений.

Последний день перевернул абсолютно все в сознании Ена, поставил все с ног на голову, незаметно изменил и его самого. Его заклятые враги, земляне, оказались вдруг вполне нормальными ребятами, решающими на Агард свои собственные проблемы и вынужденными отбиваться от превосходящих сил ненавидящих их собратьев. Земляне ничего не пытались навязать местным, а напротив, как могли старались помочь им. Они не расстреливали военнопленных, как свято думали колонисты, а при первой же возможности отправляли их на Землю. Они были открыты и готовы к диалогу, они допускали свободомыслие среди своих, они вели себя цивилизованно и, насколько это было возможным, дружелюбно.

Что-то подобное Ен помнил и из своей почти забытой, довоенной жизни, однако потом все поменялось. Все стало прямо наоборот с началом войны. Незаметно, осторожно, так чтобы они не воспринимали перемены в своем повседневном укладе жизни как что-либо требующее противодействия, менялись порядки и поведение людей на самом Агарде. Люди очень быстро привыкали к нововведениям и новым порядкам. Люди становились жестче, злее и даже не подозревали, что за всеми этими изменениями стояла фигура одного человека, решившего привести своих сограждан в соответствии со своими собственными представлениями о том, кем они должны были быть и как должны себя вести.

Едва подумав об этом, Ен вдруг ощутил сильнейшую тошноту. Он поднял руки, посмотрел на свои металлические ладони и скривился от отвращения к самому себе. Внезапно он понял одну простую вещь — он сам был творением премьера, созданным им дитем, идеальным человеком, не ведающим ни жалости ни сомнений живым механизмом, готовым выполнить любое пожелание господина. Он был рабом, который должен был в будущем занять место своего хозяина и продолжить его дело. Ведь и героя сделали из него не просто так…

— Не зря земляне хотят меня прогнать, — едва слышно пробормотал Ен. — Я сын Агарда, я принадлежу ему и только ему.

Сидящий в углу на корточках Марат, прекратил валять по полу своего котенка и, повернувшись, спросил:

— Чего это ты там бормочешь?

— Да так, ничего.

Открыв шлем своей брони, Тэм сияющими глазами уставился на Ена с мальчиком. Он порывался что-то сказать, однако волновался так сильно, что кроме невнятных звуков не мог произнести больше ничего. Немного успокоившись, он возбужденно затараторил:

— Та записи, которые мне дал землянин, просто нечто! Они содержат речь эмиссара, выступление аналитика, что мы видели, послание премьера землянам, записи переговоров и еще кучу всего. Они мне отдали все свои архивы за последние шесть лет! — Тэм отдышался и заговорил чуть помедленней: — Я разложил некоторые из них, просмотрел их код, и, похоже, он не менялся.

— И что? — не понял его Ен.

— Это значит — все они настоящие, — объяснил Тэм. — Сделаны одной моделью камеры и не подвергались дальнейшей обработке. Код имеет единый стиль, то есть нет никаких вставок.

— Прикольно, — протянул Ен, которому эти слова не говорили ровным счетом ничего.

Тэм самодовольно улыбнулся:

— Ага. Мне надо будет еще поработать с ними, но и предварительные результаты уже радуют. Как только я доберусь до купола и найду точку доступа, я запущу нарезку основных моментов на общественных информационных терминалах, а все остальное пойдет гулять по сети. По крайней мере, пару минут я смогу удерживать контроль над сетью, и кое-что люди обязательно услышат и увидят. Посмотрим потом, как Анфило отвертится.

Тэм так увлекся своей собственной речью, что не заметил появившуюся на пороге комнаты массивную фигуру Исайи, позади которого топталось несколько вооруженных солдат, оставленных им для присмотра за колонистами. Последние несколько часов подполковник вынужден был передвигаться между строениями своей базы, машинами и посадочным полем со скоростью курьерского поезда, поэтому из его формы на нем остались только штаны и майка, открывавшая широкие мясистые плечи и мускулистые руки, а на ногах вместо ботинок появились тапочки. Ему приходилось постоянно влезать и вылезать из своей брони, это порядком утомило его, но и сидеть в ней безвылазно ему тоже было довольно трудно. Своими размерами броня немногим уступала телу подполковника и с трудом вмещала в себя Исайю, которому от долгого пребывания в ней становилось дурно.

Услышав последние слова Тэма, Исайя удивленно вскинул брови и спросил:

— Неужели вы действительно сможете получить контроль над городской сетью?

Улыбка Тэма стала еще шире:

— Из любой точки доступа.

— Напомните мне, кем вы там работали.

— Учителем информатики в старшей школе, — немного смутившись, ответил Тэм.

— Неплохие у вас навыки для скромного учителя, — переступая через порог, заметил Исайя. — Жаль, у наших информационников не нашлось таковых.

В словах подполковника не было ни капли лести, но Тэм все же покраснел.