Чтение онлайн

— В общем, — продолжил докладчик, — все мы должны понимать, что Агард сделал для Земли, и насколько важным остается поддержание хороших с ним отношений. До недавнего времени и на протяжении почти ста лет это не вызывало никаких затруднений, однако с приходом к власти господина Астопуса все кардинально изменилось. Для начала позвольте мне обрисовать имевшуюся до начала бунта ситуацию в обществе колонистов и немного поговорить о личности премьера.

Около двадцати лет назад колония достигла довольно высокого уровня развития. Все, что им было необходимо, они смогли производить на месте, так что нужда в грузах с Земли отпала сама собой. Здесь появилось местное централизованное самоуправление и крупная промышленность, на месте старых шахт под куполами были разбиты земельные участки, позволявшие обеспечивать все города провиантом. Все это обеспечивало колонии рабочие места, а вместе с тем и стабильность. Несмотря на то, что весь бизнес был замкнут сам на себя, колония успешно развивалась, искусно поддерживая баланс производства и потребления, у местных властей начали появляться планы по дальнейшему развитию куполов и строительству своего собственного флота. Глядя на успехи своих соседей, Земля предпочла самоустраниться от управления куполами и передала всю власть местным, которых уже смело можно было называть уроженцами Агарда, так как приток эмигрантов прекратился уже довольно давно, и только немногое из стариков еще помнили, как выглядела Земля. Все контакты колонистов со своей родиной свелись к торговым отношениям, от которых больше всего выигрывала именно колония. Одним словом, тут все было просто замечательно. Пока не появился один человек.

Господин Грегори Анфило — в то время еще молодой, образованный юноша — эмигрировал на Агард около двадцати лет назад и, поступив на службу в государственный аппарат, сразу же принял активное участие в жизни общества. Никто не пророчил молодому человеку блестящей карьеры, да и сам он не особенно проявлял свои амбиции, предпочтя спокойно работать на должности заместителя управляющего одной из шахт в куполе Самуй, являвшимся тогда столицей Агарда. Будучи блестящим исполнителем и организатором, он был довольно быстро замечен и введен в высшие эшелоны власти в качестве заместителя одного из глав Торгового Дома Агарда — палаты, обеспечивающий посредничество между местными добытчиками гелия и земным представительством. Развив на этом поприще бурную деятельность, он завел знакомства со всеми влиятельными людьми планеты, не пренебрегая также общением с подающей надежды молодежью. Неудивительно, что через несколько лет он получил место в совете Торгового Дома и стал серьёзно рассматриваться как будущий премьер Агарда. Неоднократно подтверждая свою лояльность Земле, он завоевал уважение прошлого эмиссара, чем значительно упрочил свои позиции как возможного главы местной власти. В общем, заручившись поддержкой со стороны множества влиятельных людей, он без особых проблем получил желаемое место, обставив крикливых политиков с огромным преимуществом. В то время он играл по правилам, установленным предыдущими поколениями, и ничем не выказывал своей истиной цели. Всем казалось, что этот человек приведет Агард к новому витку развития, и он на самом деле работал не покладая рук, увеличивая благосостояние общества. Его несколько раз переизбирали, так как на тот момент никто не видел ему реальной альтернативы. Никто даже и не пытался увидеть — лучшего человека на пост премьера найти было невозможно.

К сожалению, я не знаю, откуда у господина Анфило появились мысли о кардинальном пересмотре отношении с Землей и как вообще человек на столь ответственной должности мог сбиться с правильного пути и пуститься во всевозможные авантюры, но проследить истоки этих идей не составляет труда. Все собравшиеся здесь должны прекрасно понимать простую вещь-все слова о независимости, ущемлении достоинства и прочее, прочее, что могут придумать люди, являются лишь ширмой, за которой всегда скрывается банальная жажда наживы. Так уж получилось, что единственной причиной войн всегда были деньги, а все остальное лишь предлог, призванный скрыть эту страшную правду от народа, который в этом случае, собственно, и должен быть исполнителем воли власть имущих. Никто не станет вкладываться в войну и отправлять людей на битву за веру, идеологию или восстанавливать попранную честь, если это не сулит солидной выгоды. А в данном случае выгода для местных налицо. Земля зависит от гелия, а здесь он есть и причем его много.

И, судя по всему, премьер и поддерживающие его люди (а таких, естественно, немало — без влиятельных покровителей никто не стал бы пытаться навязывать свою волю Земле) решили не ограничиваться организацией банальной монополии. Предложение передать часть кораблей земного флота под контроль правительства Агарда в обмен на право покупать у них же гелий красноречиво свидетельствовало о далеко идущих планах господина Анфило. Согласись Земля на такие условия, мы бы на очень долгое время попали в полную зависимость от нашей собственной колонии, чего допустить нельзя было никоим образом. Неизвестно, что еще мог бы придумать премьер для своей бывшей родины, но он уже почувствовал свою силу и останавливаться не собирался.

Положение в то время спас предыдущий эмиссар Земли, выступив с резкой, критической речью в средствах массового вещания и разослав каждому жителю Агарда её копию в виде письма. Это оттолкнуло от господина Анфило некоторых его влиятельных сторонников, а мнение колонистов, прежде всегда поддерживающих премьера, оказалось на этот раз не на его стороне. Эмиссар предложил премьеру покинуть свой пост, но окончательное решение о том, кто должен был быть главой Агарда, оставалось за жителями самого Агарда, которые все же в очередной раз переизбрали господина Анфило, хотя его позиции в обществе серьезно пошатнулись.

Ситуация в колонии на время стабилизировалось, а премьер вернулся к изначальному курсу, направленному на тесное, дружеское сотрудничество с Землей. Но как показало время, его дружелюбие было всего лишь видимостью.

К моменту прибытия в систему нового эмиссара, господина Фрейре, колония начала вооружаться, а в обществе получили широкое распространение радикальные антиземные настроения. Обстановка умело нагнеталась, так что вскоре земное представительство попросили вон из куполов. Наша разведка пыталась обнаружить источник этих провокационных слухов и, конечно же, вышла на здания правительственных учреждений. После этого большинство наших людей бесследно исчезло.

В общем, это было началом войны. Пока не объявленной, но от этого не менее явной.

Поставки гелия прекратились, а когда мы попытались собственными силами наладить его добычу, премьер отдал приказ о начале широкомасштабных военных действий. Вся планета и её недра были названы собственностью народа Агарда, а на нас началось наступление полков колонистов, заставивших нас перебраться в горы.

На тот момент наши силы находились в крайне невыгодном положении — без поддержки с Земли, без прямого сообщения с ней и без возможности отступить. Премьер отлично понимал, что слишком малое количество транспортников числом всего в восемнадцать штук не позволит Земле перебросить на Агард значительный воинский контингент, поэтому справедливо рассчитывал на быструю победу в своей войне за независимость.

Надеяться на успех в прямом противостоянии с Агард было, по крайней мере, глупо. Даже сама планета оказалась против нас: мы не имели возможности следить за противником сверху из-за наличия в атмосфере взвесей металлов и чрезвычайно плотной, насыщенной облачности, постоянные грозы и близость к звезде сделали невозможным использование никаких других технологий связи, кроме оптической, действовавшей только на расстоянии прямой видимости, тогда как подразделения противника могли прекрасно коммутироваться между собой используя обычные, экранированные кабеля, протянутых по всему плато в огромном количестве. Мы даже не могли отступить поглубже в горы: они становились слишком высоки, и вести разработку месторождений гелия там не представлялось возможным.

Премьер прекрасно просчитал шансы своих людей и отлично подготовился, представив нас общественности как самых злейших врагов Агарда, однако выдворить нас с планеты у него не получилось. Война начала затягиваться, а к нашим частям потянулись первые дезертиры, недовольные творившимся на планете и тем, что их насильно поставили под ружье.

Примерно месяц мы пытались наладить с правительством Агарда контакт для проведения переговоров, однако назад не вернулся ни один из наших посыльных. Впоследствии от одного из дезертиров мы узнали, что все наши люди были переданы в распоряжение некоего комитета, возникшего с началом военных действий и занимавшегося, как выразился этот человек, поддержкой лояльности среди солдат и населения. Стало ясно, что просто так премьер свою власть уже не отдаст, всякие попытки договориться с ним были признаны бесполезными, и начал разрабатываться план по его устранению.

Уже на этапе планирования возникли определенные трудности. Господин премьер очень активно перемещался из купола в купол, а отследить его точное местонахождение мы не могли. Наша агентурная сеть значительно поредела, а информация от оставшихся разведчиков приходила с опозданием на несколько суток, причем агентам приходилось подвергать себя излишней опасности, чтобы передать её.

На этот случай у нас был подготовлен запасной вариант. Идея достать премьера была отвергнута за недееспособностью, и началось планирование захвата столицы-купола Самуй. Причина, по которой целью был избран именно этот купол, проста — он являлся центральным узлом всех существующих на Агарде инфраструктур. Стоило нам захватить его, как мы могли бы обратиться к каждому колонисту на этой планете, что уже однажды проделал эмиссар, и перетянуть их на нашу сторону. Дезертирство из войск колонистов и организация комитета лояльности указывали на раскол в обществе, что в конечном счете могло бы помочь нам остановить войну и восстановить порядок.

Докладчик громко вздохнул и вцепился пальцами в край столешницы. Чем ближе он приближался к заключительной части своего выступления, тем напряженнее выглядело его лицо. И эмиссару, и сидящей напротив него женщине, и скрытым за кадром людям уже давно стало понятно, куда клонит этот человек, однако докладчику самому становилось не по себе от тех умозаключений, к которым он пришел и которые собирался озвучить. Хотя причиной его нервозности могли послужить возможные контр-вопросы со стороны слушателей. Было непохоже, что докладчик собирался предоставить какие-либо документальные подтверждения своим словам. Скорее всего, у него их просто не было, либо они были не настолько вескими, как хотелось бы этому человеку. Кем бы он не был — советником, разведчиком, аналитиком, — но его слова могли повлиять на будущее огромного количества людей, и осознание такой ответственности прессом давило на его плечи, заставляло сутулиться, неловко пыхтеть, краснеть и вообще чувствовать себя крайне неловко.