Чтение онлайн

Ен открыл рот, но его опередил Илья, нежно поглаживающий давно немытые, спутанные волосы брата, который сидел поставив на стул ноги, уткнувшись лицом в колени и беззвучно плача. Каждый раз, когда докладчик произносил название родного города Марата, он непроизвольно вздрагивал, и давно насильно забытые воспоминания снова оживали в его памяти. Первое время мальчик крепился, стараясь не подавать вида, что эта запись так сильно его задевает, но когда пришло время финальной части выступления и докладчик назвал возможные причины гибели города, то тут Марат уже не выдержал. Осознание того, что его семья и друзья пали жертвами непомерных амбиций премьера, никак не укладывалось в сознание мальчика, отскакивало от его представления о мире, о людях, да и вообще от всего его естества. Он искренне хотел бы никогда не слышать слов аналитика, еще на чуть-чуть остаться в детстве, таком сложном и опасном, но все таки правильном, каким оно и должно было бы быть, однако было уже слишком поздно. Прямо на глазах окруживших его людей ему приходилось взрослеть, и от этого ему становилось нестерпимо больно. И только тихий голос брата, сыплющего фразами ободрения, и прикосновение его руки удерживали Марата от громкого, надрывного вопля. Однако следующие слова Ильи заставили его забыть о себе и вцепиться в одежду Ильи обеими руками.

Отвечая на предложение подполковника о помощи, он сказал:

— Нам нужна будет рабочая броня, оружие и ваш челнок, если Генрих согласится подкинуть нас до купола.

— Нет!!! — заорал Марат и с недетской силой встряхнул брата. — Ты никуда не пойдешь! Ты не оставишь меня с землянами одного!

Крепко сжав кисти рук мальчика, Илья отцепил его от себя, грустно улыбнулся и твердым, не терпящим возражений тоном сказал:

— Пойду. И переубедить меня не сможет никто. Не забывай, что и у меня тоже есть к премьеру свои личные счеты.

Лицо Ильи выражало крайнюю степень решимости, и Марат, знавший его лучше всех, понимал — брат своего решения не изменит ни за что. Слишком упертым он был, слишком долго он держал в себе всю боль и ненависть, чтобы отступиться теперь, когда представился шанс поквитаться с отнявшим его прошлое человеком. Но и отпускать на верную гибель Илью, давно ставшему ему больше, чем просто названным братом, Марат не желал. Одним рывком освободив свои руки от хватки Ильи, он снова вцепился в брата и, опустив голову, сквозь всхлипы начал бормотать:

— Не смей, не смей, не смей…

— Да, Илья, — пришел на помощь мальчику Тэм, — не стоит так просто бросаться своей жизнью. Нет никаких доказательств в причастности премьера к гибели города. Вполне возможно, что это действительно была случайность или несчастный случай. Ни один нормальные человек не способен на такую жестокость.

— Тебе ли не знать на какую жестокость способен наш премьер. — Илья тряхнул головой, словно отгоняя от себя сомнения и, посмотрев на подполковника, спросил: — Я могу рассчитывать на то, что вы позаботитесь о Марате?

Не ожидавший подобного оборота событий Исайя и сам уже был не рад, что решил подключить к разговору всю компанию беглецов, однако вмешиваться в личные дела колонистов не стал. Он кивнул и, в клятвенном жесте подняв перед собой руку, пообещал:

— Можете быть уверенны, я присмотрю за мальчиком и на корабле и на Земля. Ему там будет намного лучше, чем на этой планете. По крайней мере, там у него будет будущее.

— Хорошо, я вам верю, — очень легко поддался на заверения подполковника Илья. В любой другой ситуации оставлять Марата на попечение этого человека, да и вообще на кого-либо другого, он не стал бы ни за что, но в этот раз… в этот раз он просто не мог не пойти с Еном. Нужно было завершить начатое когда-то дело и разобраться с премьером. Особенно сейчас, когда возникли новые обстоятельства гибели купола, о которых никто и никогда не слышал прежде. Все уверения премьера, что земляне для устрашения колонистов хладнокровно разбомбили целый город, оказались хорошо отрепетированной ложью. Гениальным обманом.

Этому человеку нельзя было спускать уже одно это. Этот человек должен будет ответить.

Пока между братьями происходила эта сценка, Ен внимательно наблюдал за Ильей, оценивая поведение своего друга. Тот не мог не понимать, на что он подписывается, и, похоже, только ненависть двигала им в этот момент. Он так легко согласился навсегда расстаться со своим братом, братом, который был смыслом его жизни, последним осколком его прошлого, что Ену даже стало не по себе, от того, что на самом деле скрывалось за мрачным и решительным видом Ильи. Он сгорал от всепоглощающей ненависти и был готов пожертвовать собой, лишь бы отомстить за смерть своих родных. Он больше не хотел быть добрым, заботливым, ответственным юношей, он хотел мести. Эта мысль завладела им, ослепила его, сделала его одержимым. Возможно, потом он будет жалеть о своем решении и стыдиться себя самого и, скорее всего, так оно и будет, но сейчас ему было все равно. Переубедить его не могло ничто.

Впрочем, Ен и не собирался. Илья его проклянет, но это будет для его же блага.

Чуть отодвинувшись вместе со стулом от стола, Ен потянулся, заложил руки за голову и картинно зевнул.

— Илья, — позвал своего друга Ен и, когда тот повернулся к нему, с искреннем сожалением в голосе произнес: — Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Было бы приятно попить с тобой пивка…

— А? — нахмурился тот и, едва смысл сказанного дошел до него, отвернулся и дернулся вперед, к столу.

Ен опередил его движение всего на долю секунды. Его измененное тело давало ему преимущество над обычным человеком всего в один единственный миг, но преимущество это было огромно, несмотря на кажущуюся мимолетность этого мгновения.

Кулак Ена угодил прямо в затылок Ильи, когда тот приподнялся со стула и только-только подался вперед, и отправил того в глубокий обморок. Илья стукнулся лбом об стол, завалился назад и упал на край стула. Однако тот выскользнул из-под него и с грохотом опрокинулся на пол вместе с телом своего бывшего седока.

Только когда Илья мешком рухнул вниз, стоявшие вокруг стола солдаты смогли наконец среагировать на молниеносное движение Ена и, вскинув автоматы, навели их на него. Его соседи тоже не ожидали подобного развития событий и рефлекторно отстранились от него, а Тэм даже вскочил на ноги. Лишь один Марат остался стоять неподвижно. Он удивленно хлопал ресницами и не знал, как ему поступить-то ли радоваться, то ли переживать за здоровье брата. Он так и переводил взгляд от Ена к Илье, и каждый раз выражение его лица менялось на прямо противоположное. Немое «спасибо» читалось на нем, когда оно было обращено к Ену, и тревога, когда глаза опускались на тело брата.

Оказавшись в центре внимания, Ен, словно ничего и не произошло, пожал плечами и сказал:

— Ну не люблю я долго людей упрашивать, да и, кроме того, Илью уже было не отговорить. А брать его с собой я не собираюсь.

Исайя с неподдельным интересом взглянул на Ена, как если бы видел перед собой совершенно незнакомого ему человека, коснулся пальцем ямочки на подбородке и, впервые называя лейтенанта по имени, произнес:

— Спасибо вам, Денис. Мне как-то совсем не хотелось быть виновником семейной драмы. — Он щелкнул пальцами, жестом приказал своим людям опустить оружие и попросил одного из них: — Найди, пожалуйста, врача и передай ему, что мне нужно усыпить кое-кого. Только побыстрей, пока он не очнулся.

Солдат кинулся исполнять приказ командира и буквально через две минуты на пороге появился уже знакомый всем медик в белом халате поверх мундира. В его руках был черный дипломат, точь в точь копия того самого, из которого он доставал ампулы во время допроса.

При воспоминании о допросе Ен невольно поежился и передернул плечами. С момента как он проснулся, прошло уже больше шести часов, но голова все еще немного гудела и при виде врача снова начала немного побаливать.

Врач положил дипломат на стол, открыл его и, покосившись на начавшего подавать признаки жизни Илью, ворчливым тоном спросил: