Чтение онлайн

Но правоохранительные и судебные органы не придали значения внутренним причинам агрессии индивида. В беседе Н. признал, что был девственником, хотя очень стремился к половым контактам с женщинами. Но это ему не удавалось. Был влюблен в девушку, жившую по соседству (татуировка с ее именем «Надя» имеется на кисти его левой руки), однако, несмотря на его неоднократные усилия и благоприятные ситуации, половой близости с ней не мог достичь.

Следовательно, есть все основания предполагать, что у Н. из-за невозможности удовлетворения актуальной половой потребности нарастала фрустрация, аффективное напряжение, развивались неосознаваемые состояния неуверенности, неполноценности, ущемленности. Это причиняло ему страдания и требовало выхода вовне, что в сознании могло выступать под маской «справедливого негодования» против кого-либо из окружающих [684] .

Не исследуя психическое состояние и происходящие психические процессы Н. трудно квалифицировать его побуждения иначе как хулиганские – ведь он признан хоть и с отклонением в характере, но вменяемым. Проведем психологический анализ события преступления, не учтенный судом. По утверждению Л. Ф. Бурлачук, И. А. Грабской, А. С. Кочарян, «сущностью, через которую человек включается в межличностные отношения, является роль. Ребенок рождается с потребностью действовать, играть роли» [685] . В случае перенесения ребенком страданий «может блокироваться роль любящего, и человек регрессирует на соматический уровень, заменив любовь сексом. Тогда у него могут появиться проблемы в сексуальной сфере» [686] .

Если проблема не разрешается конструктивным образом, то рано или поздно она приводит к разрушению самого человека. Даже при нормализации жизненной ситуации, как указывает Д. Н. Исаев, эмоциональное возбуждение не ослабевает: «Более того, оно постоянно активизирует центральные образования вегетативной нервной системы, а через них расстраивает деятельность внутренних органов и систем. Если в организме оказываются слабые звенья, то они становятся основными в формировании заболевания» [687] . При иной жизненной установке внутреннее напряжение трансформируется во внешнюю агрессию, одной из форм которой являются изнасилование и иные действия сексуального характера.

Как поясняют Ю. М. Антонян, М. И. Еникеев, В. Е. Эминов, «по существу Н. лишил К. признаков ее пола, десексуализировал ее, в чем убеждают все его действия. Поступки Н. носят как бы символический характер, и его жертвой, по-видимому, могла быть любая женщина, кроме Нади, которую он, по его словам, любит до сих пор и ни за что бы не обидел (татуировка на руке свидетельствует о том же). Женские половые органы являлись для него источником страданий, и он уничтожил их, что для субъекта связывается с освобождением от страданий. То, что после убийства Н. сразу уснул, говорит о том, что оно привело к разрешению, снятию сильнейшего напряжения, подтверждая тем самым наше толкование.

Таким образом, действия Н., которые вначале представляются непонятными и немотивированными, подвергнутые психологическому анализу, приобретают определенное значение и смысл, для него – неосознаваемый. Мотивы данного преступления – в сфере бессознательного. Следовательно, утверждение суда о хулиганских мотивах ничем не подтверждается и представляет собой “неудачную” попытку объяснения события, сущность которого могла быть понята лишь с помощью специальных психологических усилий, предпринятых психологом-экспертом.

Н. не смог сказать ничего вразумительного по поводу совершенных действий, кроме того, что был пьян и ничего не помнит – мотивы его действий для последнего были неосознанные. Но действия имели место и признаны квалифицированными юристами как совершенные из хулиганских побуждений. Н., не обладающему специальными познаниями в области психологии и человеческих отношений и потому не способному объяснить свое жестокое поведение, ничего не оставалось делать, как признать свою вину в убийстве “из хулиганских побуждений”. В этом же его убеждают регламентированные процессуальные формы судебного разбирательства, конечная цель которых сводится к тому, что Н. является единственным источником преступного последствия и других виновных нет и не может быть. Поставить вопрос как-то иначе правоохранительным органам или суду нет никакой необходимости – преступление “раскрыто”, приговор вынесен обвинительный, то есть подтверждающий “правильную” квалификацию обвинения.

В нашем случае исправление Н. сводилось к разъяснению “вреда злоупотребления спиртными напитками и учинения хулиганских действий, что, как мы попытались показать, в данном случае никак не соответствует действительным мотивам совершенного тяжкого преступления”» [688] . В рассмотренном примере не была решена главная проблема любого криминологического исследования – раскрыть природу и причины преступного поведения [689] . Верно отмечается, что «в подавляющем большинстве случаев изнасилования детерминируются не просто физиологическими потребностями, а гораздо более сложной совокупностью мотивов» [690] .

В подтверждение сказанного можно привести факт, что основную массу сексуального насилия «совершают лица, которые имели постоянную возможность удовлетворять половую потребность. Более того, многие из них были женаты» [691] . Вместе с тем следует признать, что сексуальные отклонения в своей основе имеют те или иные нарушения в сфере половых отношений. В частности, авторы работы «Серийные сексуальные убийства» приводят пример, что «Чикатило был импотентом и пассивным гомосексуалистом» [692] .

Если субъект прибегает к насилию над другим индивидом с целью совершения какого-либо сексуального преступления, да еще при наличии возможности удовлетворения физиологической потребности, предположим, на уровне семейных отношений, очевидно, что такой акт поведения, как указывают исследователи, имеет для субъекта определенное значение [693] , что объяснимо с психологической точки зрения [694] . К тому же и криминологические исследования личности преступников «убеждают в том, что нет случайных преступлений и нет случайных преступников, а преступное поведение внутренне закономерно и даже целесообразно для данного лица. Образно говоря, преступление – это необходимый выбор» [695] .

Очень важно отметить, что «черты нравственно-психологической характеристики личности сексуального преступника формируются, развиваются и закрепляются в личности с первых дней жизни индивида» [696] . В процессе становления сексуальных ориентаций личности вследствие различных причин могут произойти отклонения от принятых норм отношений в данной сфере [697] , которые при недостатке информации и своевременной психокоррекции могут трансформироваться в психические аномалии [698] . Именно эти моменты лежат в основе нарушений и отклонений от нормальной сексуальной ориентации личности. Вместе с тем осознание интимных переживаний и сексуальных влечений нередко может негативно действовать на субъекта, поэтому они могут вытесняться в подсознание [699] .

В практике нередко встречаются различные пограничные состояния и неврозы на сексуальной почве. Довольно подробно данный вопрос изучал 3. Фрейд, указавший, что большую роль здесь играют события, имевшие место в жизни человека в возрасте до 5 лет. Такие психические состояния не всегда свидетельствуют о невменяемости, но характеризуются сужением сферы личностного мировосприятия.

Подобное развитие событий приводит к нарастанию напряженности и, рано или поздно, происходит разрядка, разгружающая психику человека от перенапряжения [700] , но уже в преступной форме. Это является вторым важным аспектом рассмотренного выше примера, т. е. действия Н. носят функцию психической защиты, играют некую компенсаторную роль, в основе которой также лежит актуальное для каждого явление самоутверждения личности, в данном случае в мужской роли [701] . Необходимость насилия вызывается подсознательным желанием вновь и вновь пережить первоначальные стрессовые ситуации, связанные с сексуальными мотивами.