Чтение онлайн

Лишь осознав причины и мотивы своего поведения, человек может избавиться от способности получать удовольствие от различных половых извращений (или груза психических переживаний). Взаимоотношения полов являются одной из тайн мироздания [702] , без учета которой вряд ли можно правильно квалифицировать совершенное деяние. Но дознаватели, следователи, прокуроры и судьи практически не раскрывают подлинный смысл и значение половых отношений в жизни человека, не устанавливают действительные причины и условия сексуальных посягательств. Привычка делить людей на законопослушных и преступников по внешним признакам проявления их деятельности убеждает окружающих и нередко самих субъектов в соответствии последних с присваиваемыми им ярлыками. В свою очередь, это препятствует своевременному обращению к квалифицированному психологу или психиатру за необходимой помощью и предупреждению соответствующих преступлений.

С. С. Либих и В. И. Фридкин обоснованно указывают на то, что ведущую роль в половом воспитании должен играть личный пример родителей [703] . Ю. М. Антонян, А. А. Ткаченко и Б. В. Шостакович считают главной глубинной психологической причиной преступного поведения несвободу [704] . Действительно, если родители считают обсуждение с ребенком такой темы неудобным и аморальным делом, не объясняют просто и без излишеств проявление сексуальных сил у человека, налагают запреты или наказания, то, естественно, такие действия вызывают обоснованный протест у ребенка. При этом явление для ребенка остается непонятным, и он легко может оказаться объектом сексуального насилия или развратных действий. Причем чем раньше происходит сексуальное посягательство на ребенка, тем сильнее могут быть отклонения нормального сексуального развития.

Характер жизненной ситуации, на фоне которой первоначально имели место эмоции, определяет направление отклонения сексуального развития. Если это произошло во время насилия, то сексуальные отношения будут связываться с насилием (вторичный знаковый сигнал). Если в момент оргазма ребенок наблюдал убийство, предположим, по телевизору, то развиваются некрофильские наклонности и т. п. Отсутствие своевременной психологической помощи значительно затрудняет нормализацию отношений и обрекает жертву через годы «разрешать» проблему самостоятельно. Обсуждать такие темы в семье и обществе не принято. Поэтому субъект пытается найти выход и причины своего аномального поведения во внешней действительности. Но это невозможно, более того, является одной из причин серийных сексуальных преступлений.

Для сексуального насильника жизненная потребность в самоутверждении (в данном случае в области сексуальных взаимоотношений) в переломный момент детства (как правило, в семье) была подавлена. В результате актуализация личности приняла уродливые и извращенные насильственные, но, необходимые для такого лица формы поведения [705] .

Необходимость вызывается подсознательным желанием вновь и вновь пережить первоначальные стрессовые ситуации, связанные с сексуальными мотивами. Это происходит в целях их осознания или чтобы вновь испытать ранее успешные сексуальные контакты, при которых субъект испытал ярко положительные психические состояния. Именно эти моменты лежат в основе нарушений и отклонений от нормальной сексуальной ориентации личности. Лишь осознав причины и мотивы своего поведения, человек может избавиться от груза психических переживаний или способности получать удовольствие от различных половых извращений.

Но человек часто не желает познавать себя и признавать свои недостатки. Подобное происходит вследствие отсутствия искренности перед самим собой, привычки жить во лжи и лицемерии. Зато он обращает внимание на подобные недостатки, если они проявляются в других индивидах. В результате он пытается найти и находит внешние причины, оправдывающие его преступные действия (как и позицию поражения, с другой стороны), хотя истинная причина скрыта в нем самом.

По мнению автора, основная причина преступлений заключается в неправильном понимании мироздания, в разделении мира и самого себя, в неверии человека в то, что любое действие влечет определенную ответственность совершившего его, что вытекает из единства и взаимосвязанности физических и психических явлений. Иные лица будут рассматриваться таким субъектом как препятствия к достижению своих жизненных целей либо как средство соответственно. А ведь еще И. Кант вывел «практический императив», заключающийся в том, чтобы человек действовал так, чтобы никогда не относиться к человечеству как в своем лице, так и «в лице всякого другого только как к средству, но всегда в то же время и как к цели» [707] .

Потерпевший также не может согласиться с тем, что является средством для достижения чьих-то целей. И тогда субъект, в психике которого заложены существующие в семье и обществе ценности, модели человеческих отношений и методы достижения поставленных целей, среди которых наиболее эффективными (в этом случае) являются насильственные действия, встает перед выбором: либо достигать одобряемые формально или неформально в обществе ценности, прибегая к насилию, либо отказаться от достижения необходимых, по его убеждению, результатов своей деятельности.

Исходя из того, что человек является саморегулирующейся системой, учитывающей существующие социальные условия, следует вывод, что принятие решения о совершении преступления есть своего рода акт приспособления к окружающей среде. И, по мнению субъекта, данное решение в конкретный исторический момент является для него оптимальным. Решение принимается на основе переработки всевозможной информации об объекте и предмете преступления, возможных последствиях. Как отметил С. Милграм, с изменением ситуационного поля меняется поведение человека [708] . На оценку имеющейся информации влияет уровень интеллекта лица, его особенности и криминальный опыт.

Мотивы отражаются в чувствах, в которых заключена, по обоснованному выражению И. М. Сеченова, двойная информация: «о свойствах предметов самих по себе и о значении этих свойств для выживания» [709] . Г. Спенсер определял эмоцию как болезненное состояние организма, которое возникает в результате частого возбуждения от известного индивиду раздражителя, т. е. эмоция характеризует специфический для личности жизненные опыт и способ реагирования на него [710] . Однако определение состояния организма как «болезненное» не совсем корректно в случае появления у лица положительных эмоций. Поэтому более правильным следует называть любое эмоциональное состояние, отличное от нормального, как измененное. Окружающая реальность в этом случае при помощи психики и прошлого опыта личности действительно изменяется.

Данное положение имеет важное криминологическое и уголовно-правовое значение, так как объясняет как влияние внешнего окружения на поведение человека, так и его внутреннее состояние и психическое отношение к окружающей действительности и своим действиям.

Неосознание своих влечений, желаний и явление переноса отрицательных эмоций на других людей, прямо не являющимися источниками таких эмоций, приводит чаще всего к тому, что человек не понимает цели своего существования и смысла жизни. Он пытается найти путь к освобождению и реализации себя, а натыкается только на преграды, по его мнению, в виде другого человека или группы людей. При таких обстоятельствах индивид направляет свою психическую энергию на преодоление внешнего препятствия, совершая, таким образом, насильственные преступления.

На практике не всегда учитывается, что характер и поведение женщин имеет свои особенности в силу их чувствительности и восприимчивости, значимости эмоционального содержания отношений для них. Они, как правило, не учитывают прошлый опыт, а своими действиями стремятся улучшить свое положение. Также для женщин крайне важно то, какое впечатление они производят на окружающих [711] , т. е. свое поведение они выстраивают в зависимости от предполагаемой ими оценки со стороны других людей. Важное значение для женщин имеет благополучие в семейных отношениях.