Чтение онлайн

В результате проведения судебно-психологической экспертизы у Ольги по тесту Розенцвейга была выявлена «сниженная устойчивость к фрустрирующим ситуациям, не может быстро найти выход, конфликтности или агрессивной склонности не проявляет». По другим проективным методикам (тест Люшера) выявлено «стремление к бесконфликтному общению, ранимость». Также экспертом было отмечено, что у Ольги «в условиях интеллектуальной нагрузки отмечается тенденция к конкретности мышления, склонности к актуализации второстепенных свойств предметов, малосущественных деталей и игнорирование значимости фрагментов информации». Ю. М. Антонян отмечает, что для женщин-преступниц характерны стойкость, застреваемость аффективных, психотравмирующих переживаний, что, в принципе, характерно для психически больных [713] , и высокая импульсивность на фоне повышенной тревоги, беспокойства и неуверенности.

В соответствии с принципом справедливости наказание и иные меры уголовно-правового характера должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения, мотивам и целям субъекта. В частности, О. был крупного телосложения, физически развитым, имел рост около 1 м 80 см. Во время скандала к нему было опасно подходить, как пояснили очевидцы. Тем не менее Ольгу привлекли к уголовной ответственности за умышленное убийство по ч. 1 ст. 105 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ, а суд определил наказание в виде 5 лет лишения свободы, несмотря на то, что Ольга показывала, что умысла у нее убивать не было, что свои действия она совершила по мотивам обороны, так как из присутствующих ей никто не помогал. Другие обстоятельства дела также свидетельствовали об этом.

В областной суд поступили кассационные жалобы от обеих сторон. Кассационный суд оставил приговор районного суда без изменений. Адвокат Ольги обратился в порядке надзора к председателю ВС РФ. Зам. председателя ВС РФ был внесен протест на судебные постановления по данному делу. Президиум областного суда удовлетворил протест и отменил все судебные решения [714] . При новом рассмотрении Ольгу признали виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, т. е. усмотрели в ее действиях причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны и назначили наказание в виде 6 месяцев лишения свободы (по фактически отбытому) [715] . Материальный вред, подлежащий взысканию с Ольги, увеличили до 7806 рублей, моральный вред оставили в прежнем размере.

Не всегда можно объяснить с точки зрения законности и логики действия судебных инстанций. Районный суд, применяя в рассмотренном деле ст. 64 УК РФ, ссылался в обосновании на «чистосердечное поведение» Ольги и «глубокое» раскаяние. Вместе с тем ее показания об отсутствии намерения убивать О. фактически проигнорированы. А непосредственно до нанесения удара ножом О. жестоко избил Ольгу и ударил головой об раковину, в которой лежал нож. Не были приняты во внимание и показания Ольги об угрозах со стороны О., физически развитого и крупного, убить ее.

На основании проведенных исследований эксперт сделал вывод, что индивидуально-психологические особенности, «в целом, укладываются в рамки нормы (?) (курсив мой. – И. П.) и не могли оказать существенное влияние на ее поведение в инкриминируемой ей ситуации». В соответствии с принципами уголовного процесса заключение эксперта не является для суда приоритетным доказательством и должно оцениваться наравне с другими доказательствами. Несмотря на то, что психологические особенности Ольги были выявлены, в частности, стремление к бесконфликтному общению, ранимость, значимость для нее имевших место событий, суд исключил их из анализа, допустив тем самым объективное вменение. По существу, суд оценивал реакцию некоего «нормального» человека, но не Ольги.

Получается, что на приговор суда в большей степени повлияли следующие факты: констатация смерти О. и непримиримое возмущение родителей погибшего. Между первым и вторым приговором по данному делу прошло более полутора лет. Могло пройти и больше времени либо второго приговора могло и не быть. Несправедливость наказания в совокупности с ранимостью привлекаемого может привести к трагедии.

В приведенном примере в поведении Ольги и О., с одной стороны, происходит направление своих усилий вовне, а не внутрь себя. С другой стороны, внешнее поведение своего партнера по отношениям воспринимается чересчур болезненно. В результате стремительно нагнетается напряженность и затем ситуация разрешается смертельным исходом одного и уголовным наказанием другого. Вряд ли кого из них можно назвать «победителем».

С точки зрения общечеловеческих ценностей индивид неадекватно оценивает окружающую его ситуацию и выбирает неправильный жизненный путь, являющийся насильственным и преступным. Но с психологической точки зрения слова, обращенные сторонами друг к другу расходились между собой по форме и внутреннему содержанию. Именно здесь всегда начинаются непонимание и конфликт. В рассмотренном случае он окончился трагически, но не разрешился по сути. И вряд ли осужденной Ольге помогут в осознании первопричины ситуации правоохранительные или судебные органы, если рассматривать обстоятельства только с фактической стороны.

Мотивация личности является результатом совокупного действия социального и внутреннего, сознания и подсознания для удовлетворения жизненно важных, по мнению субъекта, для него потребностей. Мотивы возникают в определенной жизненной ситуации вторичным знаковым сигналом, вызывающим у субъекта психическую, субъективную реальность. Видимо, это не столько вина человека, сколько его беда. У человека отсутствует встроенный нравственный критерий отбора тех или иных моделей поведения. Субъект руководствуется в своем поведении инстинктом самосохранения и мотивами удовлетворения своих потребностей, выбирая наиболее эффективный, по его мнению, путь достижения своих целей.

В основе агрессивного поведения, по мнению Е. П. Ильина, лежит не просто совокупность различных внешних и внутренних факторов, а их система, «которая реализуется в процессе формирования мотива (мотивации)» [716] . Исследователями отмечается, что у каждого субъекта есть основная мотивационная тенденция, составляющая сущность его личности. Учет этой тенденции позволяет связать воедино и объяснить во взаимосвязи преступные действия в прошлом, поведение в настоящем и прогнозировать его на будущее [717] .

Вместе с тем мотивы, т. е., побудительные причины, непосредственно определяющие поведение человека, и цели не во всех составах преступления являются конструктивными признаками, а в понятие вины не входят эмоции субъекта преступления, не учитываются элементы поведения, по которым как раз непосредственно и правильно можно определить характер и степень опасности субъекта и совершенного деяния. В УК РФ не воспринято определение вины, данное в ст. 27 Модельного уголовного кодекса, в котором учитывалось и мотивы, и цели, и эмоциональные переживания индивида при совершении уголовно охраняемых деяний. Там же давалось и понятие вины [718] , в отличие от действующего УК РФ.