Чтение онлайн

Сложности, связанные с квалификацией указанных элементов, вряд ли могут служить оправданию невосприятия данного определения субъективной стороны. Каждый человек индивидуален и исключителен, так же, как и его вина. Необходимо подчеркнуть, что именно психические явления определяет вид и характер материальных последствий, т. е. степень опасности как субъекта, так и его деяния.

«Усеченный» подход к исследованию явления и его сущности при квалификации насильственных преступлений приводит к нарушению диалектических, онтологических и логических закономерностей явления. Мотивация и цели, внешним выражением которых является эмоциональное состояние индивида, – действительная оценка и характеристика внутренней сущности человека и его поведения. Не учитывать данные признаки при квалификации преступления означает исключать из сферы судебного познания важные составляющие субъективной стороны преступления, что влечет, по существу, объективное вменение и ставит под вопрос соблюдение принципов справедливости и законности, с одной стороны.

С другой стороны, без внимания остаются обстоятельства, которые способствовали совершению насилия. В основе решения о совершении преступления всегда заложена ошибка, которая может быть как объективного, так и субъективного характера. Можно взглянуть на эту ситуацию в ином аспекте, если исходить из того, что неправильные поступки есть следствие неправильного понимания устройство этого мира. При этом человек устроен так, что он сам себя наказывает [719] .

А. И. Долгова обращает внимание на то, что для установления мотивов «необходимо исследование ранее существовавших социальных условий, социальной ситуации развития личности» [720] . Если не исследованы причины и условия, способствующие совершению преступления, то они не могут быть и устранены. В результате происходит двойное нарушение принципа законности: отсутствие всестороннего и полного исследования обстоятельств дела и объективное вменение квалифицированного состава преступления. Это еще одна причина, свидетельствующая о необходимости более интенсивных психологических исследований в теории и практике борьбы с преступностью [721] .

У каждого насильственного акта имеется определенная мотивация его исполнителя, которая определяется как «индивидуализированный механизм соотнесения внешних и внутренних факторов, определяющий способы поведения данного индивида» [722] . Выбранный вариант проходит этап «рационализации», т. е. перед совершением преступления субъект пытается найти те или иные мотивы для оправдания своего поступка. В стадии исполнения посягательства происходит определенная корректировка намеченного плана.

В конечном счете направленность мотивации определяет цели деятельности субъекта. Целями же насилия является воздействие на другого человека или сообщество для изменения их поведения или внутреннего состояния (отношения к существующим ценностям) в личных интересах путем поставления потерпевших в кратковременную или длительную зависимость. Первоначальное состояние объекта-1 после воздействия насилия изменяется на иное состояние (объект-2). Чем больший период времени сохраняется зависимость, тем больший вред наносится объекту воздействия. Особенно это характерно для психического насилия в силу природы возникновения психического вреда и его воздействия на человека.

К. Левин предложил важную для оценки поведения человека и его корректировки психологическую теорию поля. Особенностями этой теории являются использование конструктивного метода; интерес к динамическим аспектам событий; психологический, а не физический подход; анализ ситуации в целом; разграничение между систематическими и историческими проблемами; использование математического аппарата [723] .

По мнению К. Левина, «всякое поведение или всякое изменение в психологическом поле зависит только от психического поля в тот момент времени» [724] . Принцип объективности требует разграничивать субъективную ситуацию обвиняемого в момент совершения преступления и те ощущения, представления и чувства, которые возникают у дознавателя, следователя или судьи при оценке внешнего деяния субъекта. Для этого психологического поля дружеские отношения индивида (либо наоборот), «сознательные и бессознательные цели, мечты, идеалы и страхи по крайней мере так же существенны, как любая физическая обстановка» [725] .

В силу неразрывного единства физического и психического начал внешняя форма проявления жизнедеятельности человека в виде любого физического насилия в отрыве от мотивации и целей субъекта не может иметь уголовно-правового значения.

Поэтому в Уголовном кодексе все составы насильственных преступлений важно дополнить признаком целей преступного деяния, направленных на нарушение или ограничение прав, свобод или законных интересов человека, общества, государства или мирового содружества и сосуществования стран, а также соответствующей мотивацией. М. Г. Ярошевский считает цель неизменным стержнем всей системы интересов индивида, без изменения которой нет смысла вести речь о преобразовании человека [726] . Отсутствие должного учета законодателем мотивов приводит к существенному недостатку уголовного законодательства, которое, по обоснованному мнению Г. О. Петровой, проявляется также в отсутствии в определении преступления, а также в других нормах УК РФ, понятия вреда и его видов [727] .

Можно отметить несколько причин, в силу которых весьма важные аспекты поведения обвиняемого остаются в стороне. На первое место, по всей видимости, следует поставить отсутствие научно достоверных, репрезентативных и доступных для практических работников способов выяснения таких вопросов.

Подобная постановка проблемы создает определенные сложности в доказывании виновности субъекта преступления. Действительно, в уголовно-процессуальном праве существует положение, что неустранимые сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого [728] . Вряд ли можно ссылаться в обвинительном приговоре, что осужденный «осознавал» общественную опасность совершенного деяния, если будет признано, что поведением человека управляет не только сознание, но и бессознательное. Необходимо провести грань между осознанием и неосознаваемым в поведении человека, что предъявляет высокие профессиональные требования к правоприменителю. Либо продолжать объяснять низкую результативность и рост преступности, как правило, недостатком средств на борьбу с преступностью.

Критерием истинности теории является практика. А этот критерий свидетельствует, что уголовное законодательство и основанная на нем борьба с преступностью развивается по «своим» законам, а преступность продолжает расти, как будто не знает, что с ней «борются». Противостояние сторон принимает массовый и опасный характер, а также довольно уродливые формы не только на физическом, но и на психическом плане, закладывая непредсказуемые последствия в будущем. Подобная ситуация – свидетельство неэффективности действующего уголовного права.

Существует еще одна причина, по которой сфера бессознательного не учитывается в уголовном праве. Это инерция мышления индивида, боязнь перемен, нарушение заповеди «Не сотвори себе кумира», т. е. некритический подход к окружающей действительности и игнорирование происходящих в обществе изменений. Консерватизм имеет, конечно, и положительные качества, поскольку является стабилизирующим фактором развития общества. Поэтому новое всегда встречается с препятствиями на своем пути и лишь преодолев их, заслуживает право на существование. Разумеется, не стоит создавать нежизненноспособных систем, приводящих к нестабильности в обществе, но рано или поздно нарастание напряженности в сфере уголовного права приведет к осознанию необходимости принципиальных изменений в оценке общественной опасности деяния человека. Последняя будет определяться не столько внешним проявлением его деятельности, а внутренними устремлениями.

Сразу невозможно будет полностью учитывать существующие бессознательные процессы психики человека в его поведении и отражение их в квалификации деяния. В любой сфере развития человека, общества и государства должна быть эволюция, а не революция. Первым шагом может быть признание в уголовном праве бессознательных элементов поведения. Сделать это достаточно просто, тем более, что в ст. 73 УПК РФ в перечень обстоятельств, подлежащих в обязательном порядке доказыванию по уголовному делу, включено выяснение обстоятельств, способствующих совершению преступления [729] . По важности их следует поставить на второе место после события преступления.

Для того чтобы учитывалась роль мотивов в совершении преступления, достаточно внести в признаки состава преступления еще один – признак неоправданности деяния [730] , означающий, что отсутствуют причины для оправдания поведения лица. В этом случае на соответствующие органы будет возложена обязанность выяснить вопрос отсутствия обстоятельств, исключающих преступность деяния. Одновременно будут закреплены реальные гарантии защиты прав, свобод и законных интересов каждого подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, а также потерпевшего.