МЭЛИС КРЭШ И НЕВЕСТА ДЬЯВОЛА
Шрифт:
Смешно. Как будто этот дневник кто-то читать будет. Я его и завела потому, что хотелось чем-то заполнить пустоту, оставшуюся после Лайла. Как сейчас помню – шел третий год правления Вечной, папочка шлялся по реальностям, Флаина в очередной раз оставили на второй год – даже искать первую тетрадь не надо, и так помню. У меня очень хорошая память, наверняка лет до миллиона такой останется. Если не позже. Просто одновременно буду помнить меньше.
Наверное, я пишу это для тех, кого еще нет. Как там у Лайтина – «фигуры еще не выточены». Сейчас время меняется очень быстро, и те, кто родится лет через миллион, при новом шефе, будут просить объяснить – а что это такое творилось в начале правления Вечной?
Итак, Илсинг и его идеи в приложении к моей жизни. Я по его определению никоим образом не якорь. Я – щепка. Это не обидно, да и папа на этот счет высказывался, что, мол, все мы щепки, просто кто-то в ручье, а кто-то в океане.
Интересно, можно ли объяснить Мэлис, что на этом пути она не найдет себе достойной цели? Боюсь опозориться. Что, если Мэл намеренно следует линейной истории, потому что четко наметила себе именно в этом будущем последний подвиг? Илсингу этого не объяснить. Как вообще можно рассказать о том, сути чего сама не понимаешь? Нет, кодекс я читала, об умножении ненависти знаю, особенно насчет ненависти к мечте, понимаю, что значит «уйти не прощаясь» [ 26 ] , но объяснить не могу. Не мое. Да и разные они, эти самоубийцы. Вот подружка Рингила эта, которая в Хранители подалась... Мол, бесконечную жизнь положить на бесконечное дело – это то же самоубийство, да еще и растянутое. Да, хорошую вещь на дело не кладут, но с другой стороны – это же почти ортодоксальный хейтеризм! Рингил... Ну, я писала, и не раз уже, у него в голове половины деталей не хватает на первый взгляд, только с первого взгляда этого никто не заметит, потому что не на то смотреть будет. А Мэлис больше на синтегистку похожа, то ли первой линии, то ли десятой... но она наша. И как можно объяснить не-хейтеру такие нюансы?
26
Здесь – иносказание. Идейный самоубийца, совершающий последний подвиг не в окружении коллег, никогда не предупреждает, что намерен умереть. Прощаться с явным намеком, отдавать какие-либо распоряжения – это недопустимо, ибо не способствует умножению ненависти. Однако не стоит считать, что хейтерам совсем уж все равно, что будет после них. Грань тонкая, но она есть.
После нескольких бесплодных попыток Сулмор окончательно поняла, что не к той точке прикладывает силу. Кругляш нужно было то ли откатывать в сторону (маловероятно, пазов не обнаруживалось), то ли тянуть на себя, но было просто не за что зацепиться. В пользу второй версии говорило свободное пространство перед так называемой дверью. Измазавшись окончательно и приведя одну руку в состояние, непригодное для совершения физической работы, Ангмарская принцесса вернулась к валявшемуся хейтеру. Тот опять отключился, и на просьбу перед этим явно решил наплевать. И что теперь?
Если хотя бы узнать тип и принцип блокатора... Это почти то же самое, что и отковырять дверь, и даже больше... Хейтерша прикрыла глаза, пытаясь вспомнить уроки демонической магии – но в голову упорно лезло не то. Все же на этих занятиях в основном происходило нечто необусловленное программой... Вел их все тот же общий маг, который год безуспешно рвущийся в историки. А то как же, даст ему первая любовь Сериами влезть на монополизированную своей... своими ногами ступеньку!
Сериами вполз в память по наитию. Секс-символ «Врат» (теперь это место заслуженно займет, похоже, Стан – бедный ментал!), регулярно отличавшийся на каникулах в отдельно взятой реальности и не стеснявшийся потом описывать свои подвиги в поэтичной и крайне двусмысленной форме, стал в свое время первой симпатией принцессы и оставил на ее сердце шрам особо крупного размера. Шрам был совсем свежим – неудивительно, что так мешал.
Собственно, именно Сериами Ангмарская и не хотела вводить в предметы разговора, но слишком уж эта паскуда отметилась. Вот и получалось какое-то идиотское молчание, дикое по сути поведение – никакой возможности требовать хоть что-нибудь от любимого без задней мысли – а право ты на это имеешь? Можно тебе, предательница? А не слишком ли жирно, лгунья?
Вот из этого берутся и подвиги во имя любви, и бесконечные кредиты доверия. Кто-то из теоретиков хейтеризма в свое время написал: «Тот, кто считает себя сволочью, свободнее в деле сотворения добра – его действие ничего не изменит в целом и оттого поступки могут быть и величайшим одолжением миру, и неожиданной прихотью, но по внешне видимой сути они – подарки судьбы для тех, кого касаются. От доброго же ждут добра, и потому он старается совершить как можно больше, только вот благодарности не дождется, ведь никто не благодарит за естественное. Хуже всего тому, кто сам себя считает сволочью, но нормой полагает добро и слывет притом добрым – он лезет вон из кожи, стараясь искупить вину, о существовании которой знает он один, гнобит себя и часто поступает так же с миром вокруг. Нет ничего страшнее того, кто пытается превратиться в собственное отражение, увиденное чужими глазами». Дальше, конечно, были точные расчеты о приложении вопроса к ортодоксальному хейтеризму.
Сулмор осторожно погладила тонкую, хрупкую кисть Рингила – одним пальцем, легко-легко, словно трогала хрупкую стеклянную вещицу. Ангмарская знала, какое невероятное напряжение живет под этой тонкой кожей. Знала и принимала, понимала и чувствовала. Нормальный кошмар. Сущность перекаленного стекла, готового взорваться просто от прикосновения. Сущность хейтера-самоубийцы.
Понимать и принимать вот это можно только в режиме любви. А Сериами... «Взирай со мной, возлюбленный, как демоны снимают гроздья с лозы... Золотое пламя повенчано с тьмой...» Можно быть одновременно поэтом и сволочью. Можно смотреть сапфировыми глазами так, что декоративно бьющийся в груди орган забывает о своей декоративной миссии и позорно замирает. Можно бегать за преподавателем, который ученикам своего имени из принципа не называет, и в конце концов на глазах у многочисленных свидетелей, приперев несчастного к стенке, торжественно поцеловать. Можно пригласить на танец хейтершу четырьмя годами младше по возрасту и потом сказать ей прямым текстом: «Я некромант, а не некрофил – и с нежитью работаю, а не...»
Сулмор резко вскинула голову. Послышавшийся шум оказался реальным – кто-то открывал ту самую дверь. Итак, процесс пошел, события совершаются – хватит размазывать мысли по древу...
Деревянный круг с глухим стуком упал на пол. Глаза Ангмарской обожгло светом фонарей, которые несли вошедшие – их было много, штук шесть. Пришлось зажмуриваться – под веками зеленоватые огоньки продолжили свою пляску. Но такая мелочь не способна была отвлечь от дела.
–И какого Контера вам от нас надо было? – поинтересовалась Сулмор, для уверенности не разрывавшая контакта с Рингилом. Почувствуй она сейчас, что непоправимое свершилось... О таком даже думать не хотелось. Но о том, чтобы упустить этот момент, если он все же произойдет – тем более.
–Будет, – поправил один из светящих. Принцесса приоткрыла глаза – нет, ничего не рассмотреть, видно только, что все шестеро – вроде бы мужчины. Кто-то из фонареносителей прошипел нечто вроде «ночное племя», но кто именно – Сулмор не уловила. – Надо будет. И не нам. Мы – только исполнители, и сеанса разоблачения планов здесь не произойдет.
–Тогда вы идиоты, – хейтерша пожала плечами. Злить «исполнителей» она не боялась. Что они вообще могут сделать? – Еще немного, и у вас будет два трупа. Если ваш заказчик – некрофил, можете его обрадовать.
Слово-то какое подобралось... Ангмарская перевела дыхание, уставилась в сторону от раздражающе ярких лучей.
–Из оболочек вам вырваться не удастся, – говорил с хейтершей все время только один из гадов. И еще один продолжал комментировать на заднем плане, объясняя кому-то молчащему, что Рингил – определенно вампир, а такой кошмар, как Сулмор, комментатор где-то определенно видел. Имен ксенофобская личность не называла, употребляла выражения «парень» и «девка». Второе принцессе сильно не понравилось.
Если их действительно захватили по чьему-то приказу, то этой личности вряд ли нужна рядовая хейтерша. Разве что как рычаг давления на Рингила, если тот выживет. Что можно сделать с рычагом? Конечно, фиг что получится, даже без силы хейтер способен сопротивляться практически бесконечно. С другой стороны, если они решат использовать систему «противовес»... Во многом знании многая печаль, зачем надо было так прилежно учиться?
Начинаешь радоваться тому, что в глазах окружающих слабо отличаешься от слизняка. Интересно, где неведомый заказчик набрал этих... исполнителей?
–А мы специально и не будем, – Ангмарская продемонстрировала повязку на запястье. – Само собой произойдет. Вам не объяснили, что он – смертный? То, что я могу дать ему сейчас – это такой паллиатив... Даже если он меня досуха выпьет...
–Детка, мы твои слова передадим кому надо, только не надо тут спектакли устраивать. Вам здесь не год сидеть, – интересно, а что это остальные молчат? И говорливая личность приумолкла что-то. – Свет оставить?
–Да, – не то чтобы надо... Но не помешает. От лишнего предмета инвентори не треснет, как поговаривают любители поиграться на компе.