МЭЛИС КРЭШ И НЕВЕСТА ДЬЯВОЛА
Шрифт:
Посторонние личности? Вопрос в том, как они сюда пробрались. Скорее всего, кто-то помог, здесь все же не проходной двор... Значит, все опять упирается в исключаемых непредельщиков.
Воспитанные из случайно обращенных мстители на коллективную голову? Да не слышно что-то о таких было... И откуда у них сенгарийская технология? Допустим, кто-то дал. Из сочувствующих. Но ведь сенгарийцы, по самым грубым прикидкам, в основном по уши в хейтеризме...
Своих единоверцев Ангмарская не подозревала вообще. Хейтер, организующий заговор против чего-то там? Хейтер, похищающий детей? Чушь мегачепухастая, нет на просторах всех реальностей такого благодеяния, чтоб его можно было таким макаром искупать. В смысле, групповым макаром. В одиночку и не такого натворить можно. Вот Мэлис взять... Хотя Мэл – это статья отдельная. Окажись она здесь, уже давно всех бы построила. Или просто, не дергаясь, дождалась постановки боевой задачи и послала бы постановщиков в своем стиле. Далеко и надолго, желательно – в Хаос до всеобщего воскрешения. Или, если бы настолько сильно допекли, просто прибила бы без лишних слов. Для Мэлис это прием дозволенный...
А не на Мэлис ли нацелились эти подонки? Да ну, смешно. До такой степени маразма нормальные демоны не дошли бы никогда. Хотя кто знает их цели? Если они столь же маразматичны, как все тривиальное (шефа с кресла, сами сядем; верните первых – хотя об этих пока больше ничего не слышно; мне тут вот мешают – уберите гада с перспективы; и апофеоз всему...)...
Довести размышления до логической точки и решить, какая из целей личностей, тайно противостоящих режиму с целью установить свой, наиболее идиотична, не получилось. Снова зажегся свет. И вошел в сопровождении все той же кодлы (хотя хейтерша не поручилась бы за то, что состав остался неизменным) самый натуральный непредельщик. Женского рода, в хрестоматийном белом халате с алой лемнискатой над левым карманом. Из-под халата выглядывала серая кожаная юбка. Женщина была темноволоса, типично красива и отличалась только ненормативно большими глазами ярко-голубого цвета, явно скопированными у кошки. Или белого тигра.
–И что я вам тут наработаю? – поинтересовалась беспредельщица ровно через тринадцать секунд пристального осмотра. – Вы бы мне еще мертвый труп дохлого материала класса Л предъявили. Это эксперимент «Идеал», а с идеалистами я не работала, почему – не скажу...
–Леди, – холодным тоном произнес тот самый, наиболее говорливый. Главный исполнитель, скорее всего. – Вас вызвали сюда не язык чесать. Делайте то, что можете, но чтобы этот парень у меня ходил своими ногами. Или о вашей профессиональной несостоятельности будет сказано где положено...
–Несостоятельность – это у вас, причем не профессиональная, – непредельщица дернула плечом. На пол упало легкое белое перо.
–Крылья растут? – пошловато пошутил ксенофоб. У него был особенно неприятный голос, точнее – мерзкая манера говорить любые слова так, что они звучали пошло.
–Не у меня. Это наш начотдела прикалывается, а мы потом все в перьях ходим, – женщина поморщилась. – Вот его бы сюда, он бы вам этого мальчика в два счета поднял. И забрал себе...
–Его здесь нет. Зато есть вы, – интонация была невероятно давящей, Сулмор даже вскинула голову, чтобы посмотреть на главного. Наконец-то он стоял так, что его лицо можно было рассмотреть в подробностях. Незнакомое. Даже не слишком красивое – лицо недавно обращенного, следы легкой коррекции черт видны без применения силы. Тут нужен просто наметанный глаз. Бывают люди, в которых вообще ничего с обращением не меняется. А вот если человек в жизни был недоволен какой-то чертой – шрамом, родинкой, формой носа, цветом глаз, – эта черта исправляется после обращения сама собой. Образуется неестественный участок – как на скорректированной фотографии. Слишком гладкая кожа, иллюзия линзы...
У главного исполнителя участок был довольно-таки крупным. Похоже, он был немолод на момент обращения. Для людей это, кажется, лет пятьдесят и больше. И откатился обратно в молодость, плохо представляя конечный результат. Вот и получилось нечто вроде программного омоложения трехмерного образа. Воплощение мечты об изменениях негативного типа. Это не когда к худшему меняют, а когда что-то вычитают, не додумывая, что должно получиться потом, обходятся дефолтными установками...
–Детка, не смотри на меня так, – как будто он понимает, как именно на него смотрят.
–Я вообще не на вас смотрю, – отмазалась хейтерша. – Все претензии к моей матери, эти глаза – ее личная идея.
–Кстати, девчонке тоже поможете, – негромко бросил в сторону главный. Непредельщица вздрогнула. Она пыталась что-то сделать с Рингилом – что-то хорошее... В силу своего понимания, но все равно хорошее.
–Я вам не многозадачная операционка, – сообщила женщина. – Для сведения... У вас нормализатор есть?
–Есть, – главный щелкнул пальцами. У ближайшего ящика отпала стенка, в лучах фонарей засверкал сверхплотный энергат. – Все настолько плохо?
–«Наш выбор – красивая смерть и смерть некрасивая. Точка». «Нам некого здесь оставлять, помимо мучителей наших [ 30 ] », – непредельщица усмехнулась. – Цитаты это... У мальчика все было плохо еще до рождения, так что чуда не ждите. Но ходить он будет. Временно. Если вас это так радует...
Похоже, главного это устроило. Остальные – теперь и их можно было рассмотреть подробнее, – засуетились, освобождая нормализатор. Сулмор смотрела на них, постепенно понимая, что эти тоже – обращены не так давно. Впрочем, с теорией это не расходилось никоим образом. Непредельщица уложила сломанное тело в полупрозрачное подобие хрустального гроба, захлопнула крышку и принялась щелкать кнопками на боковой панели.
30
Дм. Быков.
–Все? – уточнил главный спустя несколько минут практически полной тишины.
–Все? – передразнила непредельщица. – То, что я сделала, смог бы и образованный ребенок с нашим допуском. И это даже не начало – так, шаг в сторону...
–Большой наукой будете заниматься на прямом рабочем месте, – фыркнул самый неприятный. Фыркнул и сразу покосился на главного, но тот лишь кивнул.
–Теперь девочка, – добавил он. Сулмор почувствовала, что приходит в полную норму – регенерация пару секунд проработала с нормальной скоростью, затем вновь вернулось ощущение полной потери силы. Ангмарская затеребила узел более не нужной повязки.
–Сделано, – мрачно ответила непредельщица. – Третье желание?
–Забудьте это, – главный обвел рукой помещение. – И меня забудьте. Возвращайтесь, продолжайте работать...
–Пока опять не понадоблюсь? – глаза женщины сверкнули.
–Боюсь, что все успеет измениться раньше, – каким-то преувеличенно доверительным тоном сказал главный. – Так что идите. Только личину снять не забудьте.
Непредельщица направилась к выходу. Сулмор добавила в начинавшуюся собираться мозаику еще один кусочек. И начала склоняться к версии, казавшейся почти такой же невероятной, как и участие хейтеров.
Не просто посторонние. Посторонние, которые используют даже непредельщиков, хоть и невысокого ранга. Посторонние, обращающие материал для того, чтобы получить удобных исполнителей, которые уже ничего ценного сказать не смогут. Посторонние, за которыми определенно стоит какая-то сила...
Что ж, главное даже не это. Главное, что Рингил будет в норме. А со всем остальным разберется Мэлис, как только узнает.
А она узнает.
Дневник Алары. День 11 год 10.
Время, как и всегда в этот период года, утекает сквозь пальцы, как ни тяни. Я опять в пострадавших и нуждающихся – это значит, что поят меня на халяву. И утешают, утверждая, что я не могла сделать ничего большего. Причем в числе утешителей оказывается и Илсинг – если достанет третью бутылку. В трезвом виде нам до сих пор друг другу в глаза смотреть стыдно.
Во время одного из таких приступов утешения Илсинг сообщил мне, что хочет вписать меня в свои планы. А планы у него грандиозные! Только он их сейчас не помнит.
В общем, мне надоело. Я спихнула его на пол и ушла к себе. Вот сижу теперь, пишу... И думаю, что надо браться за ум. Впереди экзамены.
–Думаю, пора мне учиться курить, – произнесла я, отложив последнее средоточие информации. – Причем «Морли»...
–Не вижу четкой связи, – Нейрия сгребла свои папки. На экран монитора выплыла заставка – кто-то очень постарался, нарисовав маньяка, бегущего с ножом за детьми. До левого края – потом дети отбирали нож и бежали за маньяком.