Чтение онлайн

Я рычу. — Какого хрена ты ждешь, урод? Не произвел достаточно сильного впечатления, разбрасывая по округе своих маленьких Призраков, так еще и к дочери придираешься?
– Я выплевываю это слово в его адрес со всем отвращением, на которое только способна.

Он ухмыляется. — Ты всегда была папиной дочкой.

Время замирает на мгновение, пока эти слова доносятся до меня. И вот я уже на ногах, кричу и царапаюсь в него непривычными способами. Но мне все равно. Раскаленная до бела ярость переполняет мои чувства, пока я не становлюсь просто яростью.

Я ненавижу его. Я ненавижу его так сильно. Это все, что я могу чувствовать. Ненависть растет во мне, как опухоль, так глубоко, что ее невозможно вырезать, чтобы не иссушить меня.

Его смех доносится до меня, даже когда мои ногти впиваются в его иссохшую кожу. Даже когда из царапин собирается кровь и течет по его лицу и шее. Одним ударом руки он сбивает меня с ног. Я больно ударяюсь. Копчик принимает на себя основную тяжесть, а затем моя голова падает вниз, отскакивая от пола, как резиновый мячик.

Я принимаю каждую частичку боли, которая следует за ударом. Даже когда она ослепляет меня, делая совершенно бесполезной и неспособной к действию, я принимаю ее. Я принимаю ее с распростертыми объятиями. Если я буду чувствовать только физическую боль, может быть, я не буду чувствовать пресловутых когтей, раздирающих мою психику.

Слезы текут по моим щекам. Обычно я вытираю их прежде, чем они успевают упасть. Проявить слабость перед Билли - то же самое, что добровольно раздвинуть перед ним ноги. В любом случае, он будет заставлять себя войти в тебя, будь то болью или членом. А может быть, и тем, и другим.

На этот раз я позволила им упасть. Мне уже все равно.

Металлический лязг разносится по комнате и врезается в мой череп. С трудом мне удается приподнять голову, чтобы увидеть поднос с едой. Яблоко, скатившееся с подноса в темный угол к паукам, бутерброд с ветчиной, стаканчик с ягодами и маленькая бутылочка с водой. Разумеется, ничего такого, что требовало бы наличия посуды. Хотя я полагаю, что это довольно сытная еда для заключенного.

— Ешь, - щебечет он и уходит обратно по лестнице, насвистывая при этом негромкую мелодию.

Я долго смотрела на эту еду. Смотрю до тех пор, пока в глазах не появляются слезы, превращая все в одно пятно, и в конце концов, пока все снова не обретает форму, а глаза не высыхают полностью.

Я не перестаю смотреть на нее, долго не перестаю.

Еда и вода были выпита, причем в таком количестве, чтобы меня не тошнило. То же самое я проделала со следующими несколькими приемами пищи. Я не могу точно сказать, когда именно я решила бежать. Такое ощущение, что я всегда знала, что так и будет, даже когда обманывала себя надеждой на смерть. Вся моя жизнь прошла под властью этого человека. А когда я наконец почувствовала вкус свободы, ее вырвал другой жестокий урод. У меня никогда не было возможности самой управлять своей жизнью. Выбирать свой путь. Решать свое будущее. Все эти вещи постоянно вырывались у меня из рук.

Я не позволила Райану больше пользоваться этой привилегией, и будь я проклята, если позволю ее и Билли.

Скрип дерева доносится из-под тяжести, и мое сердце тут же начинает работать в усиленном режиме. Адреналин выплескивается, а руки дрожат. Билли спустится поговорить с совершенно другой девушкой, чем та, которую он оставил три дня назад. Он выбросит еду на лестничную площадку и захлопнет за собой дверь. Три приема пищи, три чередования. Три дня. Столько же времени он заставил меня ждать в прошлый раз. Это значит, что я нахожусь здесь уже не меньше недели.

Я ждала еще одного момента с ним, и теперь, когда он настал, я не уверена, что готова.

Но я не думаю, что когда-нибудь буду полностью готова. Противостоять Билли - это то, чего я еще никогда не добивалась. Всякий раз, когда я пыталась, меня валили с ног, и я всегда была слишком слаба - слишком напугана, чтобы подняться и попробовать снова. Пытаясь сохранить свою жизнь, я просто вручила ее ему на блюдечке с голубой каемочкой.

— Ты позволишь мне принять душ?
– спокойно спрашиваю я, прежде чем он успевает произнести хоть слово. Он смотрит на меня сверху вниз, и его лицо принимает свое обычное безучастное выражение.

Проходит мгновение, прежде чем он отвечает. — Как ты думаешь, ты заслужила душ?

Ненавижу эти игры разума Билли. — Да, - уверенно отвечаю я. Не потому, что я была хорошей девочкой, а потому, что я человек и заслуживаю элементарных прав, таких как пользование душем.

Он ухмыляется моему тону. — Правда? И почему же?

Я облизываю губы, выбирая новую тактику. — Потому что я твоя дочь.

Он откидывает голову назад, и из его горла раздается заливистый смех. Этот звук раздражает меня, но я заставляю напряжение покинуть мое тело. Если я сорвусь на него в гневе, будет только хуже. А мне нужно выбраться из этого подвала.

— Можно мне посмотреть?
– спрашивает он с самодовольной улыбкой на лице.

Собрав все силы, я заставляю свое лицо оставаться спокойным, пожимаю плечами и говорю: — Конечно.

Конечно, папа, ты можешь посмотреть, как я принимаю душ. Это ничуть не отталкивает.

Его голубые глаза скользят по мне, расчетливые и сияющие весельем. Для него это очередная игра, и, похоже, мне повезло застать его в хорошем настроении. Когда Билли в хорошем настроении, он любит играть в игры.

Он кивает головой, на его лице все еще играет небольшая ухмылка. — Тогда пойдем. Дочка.

Билли включает для меня воду в душе, регулируя ее до тех пор, пока его не устраивает температура. Я не уверена, что это дает ему ощущение, что он заботится обо мне, но мне все равно. То, что он отвел меня в душ, было моим единственным оправданием, чтобы выбраться из подвала. Он дал мне ведро и рулон тонкой туалетной бумаги, чтобы я занялась делами, и бросил мне мою одежду.

О чем еще может просить девушка, кроме хорошего горячего душа?

Пока он вел меня в ванную, я обследовала каждый сантиметр дома. Я попала в какой-то дом-ловушку. В крошечной гостиной на журнальном столике были разбросаны пивные бутылки и шприцы, окна были заколочены, на ковре красовались пятна коричневого цвета, а от сгнивших занавесок несло нафталином. Кухня выглядела почти так же, как кухня Барби, если судить по тому, что на дешевом, потрескавшемся линолеуме полы были вымазаны жиром, холодильник заплесневел, а на столе валялось еще больше иголок. Пройдя по короткому коридору, я попала в ванную комнату, где меня ждал мой шикарный душ.