Чтение онлайн

— Не стоит так перетруждаться, Морозов, это ни к чему, — быстрыми движениями смахивая дорожки слез, вымолвила девушка, делая несколько мелких шагов назад, отдаляясь от меня.

— Лера, я…

— Нет! Стоп! Послушай меня! — рьяно запротестовав и не скрывая более от меня своих эмоций, воскликнула девушка. — Я не знаю, что там у тебя случилось и какой зверь в этот раз укусил тебя, но меня уже тошнит от этого. Ты никого кроме себя не видишь и вряд ли когда-нибудь увидишь. Ты думаешь только о себе, не задумываясь о том, как чувствуют себя окружающие тебя люди. Ты чертов эгоист, Морозов! Но я всегда это знала. Я принимала тебя таким. Я любила тебя и люблю тебя, но больше ни-ког-да. Слышишь?! Никогда не приближайся ко мне! Я тебе не кукла, с которой можно поиграть, а после поставить на полочку в коллекцию до следующего раза. Я не Марина и никогда не стану такой как она! И ты, как никто другой, это знаешь. А больше всего меня умиляет то, что ты даже порвать со мной по-человечески не можешь, спуская все на пофигизм. Но знаешь, так даже лучше: чем больнее ты мне делаешь, тем меньше я испытываю радости от общения с тобой. Глядишь, скоро и ненавидеть тебя начну. Хотя постой-ка… я ведь уже тебя ненавижу. Быстро, однако, — горько ухмыльнувшись и отсалютировав мне, девушка стремительно вбежала в аудиторию, не давая мне возможности преградить ей путь.

Я сжал пальцы в кулаки, после чего разжал их и замахнулся в каменную стену, но вовремя остановился, стараясь усмирить бушевавшие во мне чувства, раздирающие изнутри.

Глава 47

«Nicebeatzprod. — Я тебя хочу»

Все как в тумане. Я схватила сумку, одним движением сгребла все со стола и вылетела из аудитории под встревоженный возглас подруги и негодующий преподавателя. Перед глазами все плыло, я не могла остановить слезы и лишь бежала и бежала по направлению к выходу. Мне нужен был глоток свежего воздуха, просто необходим, иначе я бы просто задохнулась в тех эмоциях, что поглотили меня с головой. Боль, я ощущала неимоверную боль, которая сжимала мое сердце и не давала дышать. Я разрывалась на части под натиском чувств, что захватили меня. Они душили, терзали, поглощали и не отпускали, давая прочувствовать все до последней капли. Моя любовь обратилась против меня. Сыграла уничтожающую шутку с моим сердцем, со мной и продолжала меня убивать, не ведая пощады.

Я бежала вдоль покрытых тающим снегом улиц, не зная куда. Я не видела никого и ничего. Я просто не могла позволить себе остановиться. Не могла дать себе возможности отдышаться и снова провалиться в пучину эмоций, способных разорвать душу на части. Я бежала и бежала, пока холодный воздух не стал невыносимо жечь легкие, и я была вынуждена остановиться.

Мне хотелось кричать до невозможности громко, оповещая всех о той боли, что я сейчас испытывала. Меня трясло от истерики, что сопровождала меня, и я все еще продолжала задыхаться.

Как? Как он мог так поступить со мной? Что я ему сделала?! За что он так со мной? ЗА ЧТО?!

Я обхватила свои плечи руками и медленно побрела по не известной мне улице дальше, не желая останавливаться. Я должна была идти, так как сил на бег во мне уже не осталось, но и домой возвращаться я не хотела. Я не хотела услышать шквал вопросов, который бы мгновенно обрушился на меня. Мне нужны были тишина и покой. Мне необходимо было побыть одной и привести все свои мысли в порядок. Хотя бы на время, но я должна была это сделать.

Моменты прошлого всплывали в памяти, раня меня без ножа, и я как будто проживала их заново, ощущая очередную порцию боли, как только они уходили.

«…я несмело подхожу к Максиму после игры в волейбол, в которой он постоянно подстраховывал меня, чего не бывало ранее. Смотрю в его глаза, и ощущение такое, будто я способна утонуть в них.

— Спасибо, — тихо, едва слышно произношу я.

— Не за что, мелкая, — уверенно, с улыбкой на лице отвечает он и сразу же направляется к команде…»

Это был первый раз, когда я заговорила с ним сама, не побоявшись последствий и осуждения. Ведь он мне нравился, безумно нравился еще с того момента, как я увидела его перед академией в окружении толпы поклонниц. Он был моей недостижимой мечтой, как и многих других, но я была всецело с этим согласна и не хотела рушить маленький, созданный собственноручно мирок, где я была счастлива.

«…я выхожу за дверь аудитории и подхожу к идолу моих грез. Его улыбка завораживает, он спокоен и расслаблен, в то время как мое тело одолевает мелкая дрожь от его близости. Он протягивает мне шоколадку, обычную шоколадку, но для меня она значит больше, чем возможно себе представить. Я смотрю на него своими несуразно большими глазами и неуверенно спрашиваю:

— Это зачем?

— Ну как зачем? Это противоаллерген на баскетболистов.

Все та же непоколебимая уверенность в себе, все тот же неимоверный взгляд фактически изумрудных глаз. Я слышу, как гулко бьется мое сердце, и боюсь, что он тоже его слышит. Мои щеки порозовели, и мне уже ничем не скрыть своего волнения, но он как будто не замечает этого, прощается и уходит…»

Этот момент надолго врезался в мою память, а предшествующий ему я старалась удалить навсегда. Я не хотела вспоминать, чего мне стоило внимание Морозова в тот день. Не хотела вспоминать то, что мог сделать со мной Ершов. Я старалась забыть об этом, и порой у меня это получалось.

«…мы на трассе. Метель продолжает посыпать снегом землю, не собираясь останавливаться. Впереди нас слетела машина, и мы решили остановиться, переночевать прямо здесь.

Разговор как-то не клеился. Я стеснялась, в какой-то степени даже боялась. Нет, я знала, что он не причинит мне вреда, просто я еще никогда не была наедине с ним. Никогда ранее я не разговаривала с ним так долго. Я боялась ляпнуть какую-то глупость, после которой он решит, что ему не стоит общаться со мной. И это могло стать самой ужасной потерей для влюбчивой девушки в моем лице.

Он наклонился ко мне и прошептал мое имя, дыхание взяло тайм-аут, и я на мгновение замерла. Он ухмыльнулся и сразу же поцеловал меня. Здесь не было места нежности, здесь было все четко и ясно. Он не церемонился, а сразу переходил к излюбленному им темпу, заставляя меня подстраиваться под него. И я отвечала, отвечала на его поцелуй, не задумываясь о том, что его руки уже гуляют по моему телу и исследуют его изгибы. Но я остановила его. Вырывалась, стараясь отдышаться…»

Первый поцелуй — ненастоящий, продиктованный его правилами, его желаниями. Он зачислил меня в ряды тех, с кем можно было развлечься, не думая о последствиях, и ошибся. Несмотря на все чувства, что я к нему испытывала, я не была готова переспать с ним. Не могла позволить себе стать его очередной девочкой на ночь. И дело тут не в воспитании, дело во внутренних принципах. Я бы перестала себя уважать, а это губительно для меня.

«…Морозов в хлам, едва переставляет ноги, язык заплетается, но он усердно пытается расстегнуть свой ремень. В конце концов, сдается и просит меня помочь ему. Я даже не стараюсь скрыть своего удивления и всецело отрицаю эту идею. Нет! Нет! И еще раз нет! Расстегивать брюки я на нем не буду, пусть даже не надеется. Это же издательство надо мной! Он и так по пояс голый, от чего у меня дух захватывает, а вот зрелище его, обнаженного, будет посещать меня во снах слишком долго.