Чтение онлайн

– Сэр рыцарь!
– обратился я, решив игнорировать щёголя.
– Паж не нанес урона вашей чести - не выпустил копья!

– Тоже мне, знаток правил выискался!
– произнес щёголь агрессивно, конь под ним, понукаем коленом, оттирает в сторону.

Рыцарь зыркнул на пажа, на копьё с белой тряпкой, брови хмуро штурмуют переносицу. Паж как перевернутый жук, неуклюже пытается встать, но мешает древко в крепко сжатых пальцах.

– Оставьте, сэр Хурбис, - бросил рыцарь щёголю.
– Да помогите, снимите, наконец, эти тряпки!

Оруженосцы захлопотали над товарищем, экономка тянет с опаской пронзённый пажом трофей. Рыцарь смерил меня с головы до ног, внимательный взгляд замечает и чересчур широкий рот, и сухую смуглую кожу выходца пустынь.

– Кто таков? Не видал подобных тебе.

– Меня зовут Виллейн, сэр рыцарь.

– Я знаю этого мелкинда, подручный колдуна из башни, - вставил Хурбис, губы кривятся в пренебрежении. Старший рыцарь как на жабу наступил, лёгкое отвращение гонит с лица краску гнева.

– Хм, колдун. Сам мал, но малых защищает. Я запомнил тебя, Виллейн. Поехали, вы все!
– крикнул спутникам, разворачивая коня прочь, отряд вдарил подковами по мостовой. По улочке ехать некуда, кроме как к башне.

Мелкими барашками набежали облака, солнце бьёт в прорехи лучами, нежно-розовыми в ранний час. Происшествие задержало, и, хотя Мастер не мелочен, решения по огру ждёт сегодня. Я прибавил ходу.

Накануне праздника постоялые дворы забиты отрядами рыцарей со всего королевства. Цепочками вдоль стен домов возки и телеги, откинув дерюги, лезет дремучий со сна люд. Зевают разбойного вида вояки, увешаны разномастным оружием, вёрткие типы разминают длинные пальцы, недобрый их взгляд прилип к кошелям мужичков - хозяев телег. Те проверяют по счёту тюки, всё ли на месте после ночных постояльцев. Трактирщики ставят дополнительные столы под открытое небо - кормить народ.

Лабиринт проулков ведёт на центральную, улица известна питейными заведениями, дальний конец упирается в рынок, что у городских врат. Двери ближайшей таверны полуоткрыты, боднув створку, вынесся белобрысый парень, ноги не успевают за широкими плечами. Лужа напротив готова принять, но здоровяк, взмахнув руками, кое-как устоял. Пошарил на поясе, там тощий кошель, пальцы тщательно промяли ткань, вдруг заблудилась монета. На простом деревенском лице детская обида, резко сменилась на взрослую злобу. Здоровяк погрозил кулаком в тёмный зёв таверны, но войти не рискует. Позыркал на ком отвести душу, рядом я. Цедя под нос ругательства, здоровяк затопал в сторону рынка.

Иногда, малый рост спасает от неприятностей.

Я нырнул под вывеску в виде бездонной бочки. Из приоткрытой двери разноголосый шум, мощно несет пивом и мясом, жареным с луком. В зале под крышей коптят светильники, но толку чуть, многолетний слой сажи чудом держится поверх балок, а половина столов занята выпивохами. Не беда, место близ кухни как всегда свободно, я плюхнулся на полированный задницами посетителей табурет. Отсюда хорошо виден центр, пара столов составлены торцами, за ними шумит компания: простые воины из отряда или наёмники, слетелись на слух о походе. На кухню спешит девчушка, в руках пирамида пустых кружек, среди рож посетителей простое лицо с веснушками как оазис в пустыне.

– Вам дядюшку позвать?

– Да, надеюсь, не занят, - ответил я с улыбкой. Девчонка несётся дальше, скорее утка, чем лань, пропойцы провожают масляным взглядом, ладони так и тянутся отвесить шлепка по сочному заду. Полминуты и служанка снова здесь, оловянные кубки появляются как из воздуха, следом закупоренный кувшинчик. А вот и трактирщик, редкие седые волосы тщательно прилизаны назад, щёки хотят стечь на плечи и держатся на бакенбардах. Руки гостеприимно в стороны, как прижмёт к необъятному брюху, не продохнуть.

– Виллейн, мой мальчик! Давно не заходил, не знаю что отвечать тётушке. Мучит письмами, а ты всё пропадаешь, хоть и рядом!
– сказал он, на лице добродушное выражение. Вдыхаю поглубже перед кольцом рук, для иных - и мне это известно - смертельных, как объятия удава. Не люблю эти людские ритуалы, родовые инстинкты мелкиндов диктуют: каждое прикосновение таит опасность.

– Дела, дядюшка Пикарон. Тётушке так и передай: пойдёт принц на Ретунию - навещу.

– То есть, не скоро, - вздохнул дядюшка. Взгляд когда-то голубых, выцветших глаз обретает на миг остроту, прячет вновь.
– Бог с ним, с принцем. Лучше скажи про известное дельце, нашёл что надобно? Да ты пей, тебе бесплатно. Хе-хе!

Стоит мне двинуть рукой, навалиться ладонью на стол, вышибала возле дверей нервно дёргается. Хороший такой охранник, не делает скидки на малый вес и рост. У дядюшки не побалуешь.

– С мечом ладно вышло, вызнал - спрятан в Старом городе, - ответил я, осторожно не вдаваясь в подробности.

– Наконец-то! Мои ребятки позаботятся, только скажи - где?
– проговорил Пикарон делано ласковым голосом. Ну уж нет, дядюшка.

– Твои громилы шуму наделают, что люди скажут о добром Пикароне?

– Плевать, никто не смеет увести хабар из-под носа!
– приглушенно воскликнул Пикарон, толстые пальцы сдавили кубок так, что тёмное вино вздувается валиком.

– Уже увели. Что толку, обрушиться на простого торговца? К нему особый подход нужен. Вломишься - выставишь в дурном свете себя, поползут слухи, да и не он виновник! Вот наказать звонкой монетой...

– Выкладывай, что на уме, - велел Пикарон спокойнее.

– Доверься мне, дядюшка. Только, - сказал я, характерно потирая палец о палец, - золота дашь, монет десять.

– Ско-олько? Нет, золота не дам!

– Репутация дорогого стоит, не жадничай. Хорошо, давай так: я меч заберу, как трофей, тебе он на кой ляд. На расходы сто пятьдесят серебром.

В центре зала взревели, приземистый наемник с размаху впечатал пудовый кулак о столешницу. Пиво выпрыгнуло из кружек, взамен с балки обрушился шмат сажи. Наемник свирепо обвёл взглядом товарищей, уставился гневно на приятеля с острым лицом, тот озадаченно глядит в загаженную кружку, качнул головой.

– Не поддержат бороны Джетсета, - сказал с сомнением остролицый, делает знаки служанке наполнить кружки.
– Сосунок, острой стали не пробовал! Времена нынче тревожные, бароны не выступят сами, не пустят и отпрысков, побоявшись, принц сгубит в треклятой Ретунии!

– Лучше на Ретунию пойти, чем погрязнуть в междоусобице!
– громыхнул приземистый.
– Король и стар и болен, давно не выходит на люди. Лорды чуют: конец скоро. Младших детей на землю посадить хочется? А где ее взять? Идти сосед на соседа, делить трижды поделенное? Правильно принц задумал, пощипать Ретунию! Сам знаешь, у них не ладится.

Служанка плеснула в кружки не глядя, шапка пены ползет через край. Приземистый наемник довольно крякнул, остролицый ждёт пока девчушка отойдет подальше, проговорил вполголоса: