Чтение онлайн

– Ладно, дай посмотреть, – сказал Гена, – рассмешил ты нас.

– Так вроде все размеры на месте, только я корпус не так делал бы.

И Гена стал объяснять, как он сделал бы корпус. Конструктор из дипломанта Вилена был еще хуже, чем электронщик, поэтому он быстро согласился со всеми предложениями Геннадия и не прогадал.

Загадка презерватива мучила Вилена, и, чтобы избавится от мучений, он спросил у Жени, зачем ему презервативы.

– То есть как это зачем? – удивился Женя. – Чтобы лишних детей не наклепать, и так жить негде.

– А что, в аптеке купить нельзя? Зачем тебе их Гена делает, да еще с двумя концами?

– Вот сволочи, – насупился Женя, – это же главное мое изобретение, а они его так обозвали. Хотя, в общем-то, похоже. Да, похоже. Только у меня през… фу ты черт, баллон скукоживается, а у них х…й скукоживается. Интересно, интересно.

И Женя побежал к своему столу, схватил ручку и начал что-то считать и рисовать.

Со временем Вилен подружился с Женей и наконец проник в тайну его презервативов. Оказалось, что одним из заказов, сброшенных в отдел из центрального космического агентства, был заказ на изготовление датчика количества воды в баллонах скафандра. Обычно время, на которое хватало воды в скафандре, определялось экспериментально, но решено было эту цифру уточнить. Какими только способами ни пытались измерять количество воды в баллоне инженеры отдела: и поплавки вешали, и вес воды измерять пытались, и даже изотопами уровень проверяли, – но оказалось, что баллон скафандра – это не сливной бачок унитаза. Да и унитазы для невесомости разрабатывались в специальных институтах. Прибор-унитаз имел кодовое название «Фиалка».

Это понял старший инженер Женя Умнов. Он предложил в твердый бак скафандра вставить еще один мягкий, резиновый, и нанести на них обмотки, как в трансформаторе. Когда в мягком бачке количество воды уменьшалось, бачок начинал скукоживаться, и коэффициент трансформации начинал меняться. Дальше оставалось отградуировать этот коэффициент в часах и секундах.

Вот этот резиновый баллон Гена и назвал презервативом. Оставалась сущая безделица – добиться линейной зависимости между коэффициентом трансформации и количеством воды в скафандре. Дело в том, что, когда воды оставалось мало, «презерватив» скручивался, как ему вздумается, и прямая начинала криветь. И тут Женя сделал еще одно изобретение, которое с помощью электроники выпрямляло кривую, и засекретил его.

Потом он пошел к Владимиру Ивановичу и потребовал повышения в ведущие инженеры и руководство группой.

– У тебя же линейной зависимости не получается, – возразил начальник.

– Теперь получается, – возразил Женя.

– Покажи, – попросил начальник.

– Пожалуйста, – сказал Женя и показал.

– Очень хорошо, – сказал начальник и передал доработку изделия в другую группу.

Не любило начальство выскочек. Как ни билась группа, без Жени доработать изделие она не смогла.

Но начальник был тверд, а Женя в твердости ему не уступал. Так и остался он старшим инженером, а советская космонавтика без датчика уровня воды.

Но зато на очередной день рождения от всего отдела Жене в качестве подарка был преподнесен резиновый баллон, свернутый и упакованный, как настоящий презерватив, с таким же цветочком и такой же, как на настоящем презервативе, надписью: «Изделие № 2». Так почему-то, чувствуя себя неловко, подписывала презервативы советская власть. Подарком Женя был очень доволен, тем более что, подвыпив он любил похвастаться необычайными размерами своего детородного органа.

В конце концов, советская космонавтика осталась и без Виленового измерителя среднеобъемной температуры, но это было впереди, а пока Вилен заканчивал считать, писать и чертить. Макет прибора на защите диплома не требовался, и его доработку Вилен оставил на потом. Старший инженер Боря написал отзыв руководителя проекта. Теперь нужно было найти оппонента и получить отзыв от него.

Что отзывы оппонентов пишут сами дипломники, Вилен тогда не знал и стал искать оппонента. Но все оппоненты куда-то попрятались. Никто почему-то не хотел связываться с ОКБ. Помог опять Манойлов. Он попросил написать отзыв преподавателя квантовой физики. Отзыв был готов за день до защиты, и Вилену пришлось ехать за ним домой к преподавателю.

– Странная у вас идея, но интересная, – сказала женщина-преподаватель и вручила отзыв Вилену. Когда дома Вилен начал читать отзыв, то чуть не упал со стула.

Оказывается, студент Хорошокин открыл новое направление в физике, потому что решил измерять давление с помощью измерений температуры. Новый метод рецензент назвала «косвенным».

«Интересно, что завтра подумает комиссия», – подумал перед сном Вилен. Переживания его оказались не напрасны. Мало того что в комиссии сидел руководитель конкурирующей с ОКБ фирмой, там сидел еще и физик из этой же фирмы. После доклада Вилена, в котором он зачем-то подробно остановился на научно-физической части прибора, они набросились на него и стали требовать дополнительных объяснений, потому что, как они сказали, с точки зрения физики, прибор не выдерживал никакой критики. Вилен и сам плохо понимавший физическую сторону своего прибора зачем-то вступил в дискуссию.

– Да что с ним разговаривать, – неожиданно вмешался в дискуссию декан факультета.

– Вы посмотрите на чертеж, у него же термостат не собирается. Как вы в него кварц вставите? У вас же внутренний диаметр термостата меньше диаметра кварца.

Вилен посмотрел на чертеж и с ужасом понял, что кварц в корпус термостата ему действительно не вставить. Чертеж помогал делать Вилену лучший чертежник группы Женя Кирпичкин. Только за день до защиты Вилен увидел, что термостат не помещается на плате. Переделывать чертеж было поздно, и он переделал термостат.

«Ну все, – решил Вилен, – опять пересдача», – и замолчал.

Ему стало обидно. Почему он должен был отвечать на вопросы, адресованные не ему, а его руководителю и физику из отдела, которые не соизволили явиться на защиту, хотя за руководство дипломом получали деньги.

Спас Вилена Владимир Евстафьевич Манойлов. Он сказал то, что должен был сказать, но не сказал из-за своей молодости и неопытности Вилен. Профессор объяснил, что тема диплома – измерение среднеобъемной температуры в замкнутом пространстве, и студент Хорошокин с этой задачей справился, а все остальные вопросы надо задать его руководителям. Авторитет Манойлова успокоил разбушевавшуюся комиссию, и в итоге Вилену поставили единственную четверку за единственный реально сделанный диплом. Все остальные студенты за свои переписанные дипломы получили пятерки.

Потом было распределение, на котором опять сидели члены дипломной комиссии и директора больших городских заводов и НИИ. Неожиданно те же члены комиссии, заваливавшие его на дипломе, стали уговаривать Вилена идти к ним работать.

– Мы тебя помним, – говорили они, – ничего у тебя с этим прибором не получится, иди к нам, мы тебе дадим реальную тему.

Вилен был удивлен. По успеваемости он шел в середине списка, а за него боролись лучшие фирмы города. Но в ОКБ была хорошая зарплата и хорошие люди, к которым он уже привык, да и прибор нужно было доделать, и от лестных предложений он отказался. Так выбирается судьба. Счастливая и несчастливая, и вообще всякая.

В семье по совету тестя судьба тоже была выбрана. В августе 1974 года Тоня родила хорошенькую девочку, и теща сразу же окрестила ее Лениной. И хотя в документах всегда писалось это имя, в жизни так дочку никто звать не стал. Все называли ее Лелей, Тоня почему-то Люлей, а точнее, Люлечкой. Благодаря рождению Люлечки число проживающих в квартире не уменьшилось, но и не увеличилось. Увеличилось оно, когда из армии пришел Тонин брат подводник. В течение месяца брат подводник привел в квартиру 16-летнюю девочку, на которой из-за ее быстрорастущего живота очень скоро вынужден был жениться. Девочка была хорошей, а ее семья совсем наоборот. Отец был алкоголиком, два брата не вылезали из тюрьмы, а когда вылезали, то не вылезали из квартиры Плохишкиных. У Плохишкиных всегда было что поесть и попить, потому что семья была работящая и, несмотря на фамилию, очень хорошая, добрая и о-о-очень гостеприимная.