Чтение онлайн

— Если тебя спросят о смысле афиши, не забывай подчеркивать, что мы намеренно поместили в центре важную фразу: «Цирк — это искусство, которое происходит из жизни народа». Цитата из Луначарского.

В голосе Яна слышались надменные нотки.

— Уж больно заумно, — протянул директор. — Сомневаюсь, что публика станет брать билеты на представление с такой рекламой.

— Да, предложение стоит в середине афиши, но оно не бросается в глаза, потому что цвет шрифта не сильно контрастирует с фоном. Взгляд среднестатистического зрителя падает сначала на название мелким шрифтом: «Цирк Буша». Это скорее логотип, чем слова. Человеку свойственно автоматически связывать логотип с той или иной эмоцией. Как картинку, как фирменный знак кока-колы. Взгляд перемещается на золотого льва и девушку в откровенном купальнике. Все это — исключительно вопросы оформления. Зрением можно манипулировать. В нашей стране психология потребителя практически не исследована. Проверяющие точно не разгадают нашу стратегию. Тот, кто увидел афишу, откликается на нее чувствами и идет на представление, но никто не упрекнет нас в том, что цирк зарабатывает деньги каким-то декадентским образом.

— Знаешь, эта девица выглядит как стриптизерша.

— Если проверяющие скажут, что у нее слишком декадентский вид, просто отвечай, что это отсылка к олимпийской форме наших спортсменок-пловчих. Номера с хищниками — это спорт, руки и ноги должны быть свободны, иначе жизнь представителя рабочего класса подвергается опасности.

— Кого ты относишь к рабочему классу?

— Всех, кто служит в цирке. Разве это нелогично?

Директор, который обычно не упускал случая, чтобы продемонстрировать свою власть, вел себя с Яном как подчиненный. Причину этого я узнала позднее.

Несколько дней спустя к нам явились люди со строгими взглядами. Они неустанно утирали со лба пот. Я продолжила заниматься лошадьми, решив, что меня их визит не касается. Однако директор вместе с посетителями приблизился ко мне с таким величественным видом, будто схватил за загривок кролика и поднял его, чтобы показать покупателям. Мужчины окружили меня и осмотрели с ног до головы. Директор самодовольно произнес:

— Вот девушка, о которой я вам только что рассказывал. Сейчас у нее затрапезный вид, потому что она наводит чистоту в стойле, но, сами видите, она хорошенькая и спортивная. Сейчас мы нарядим ее в сценический костюм. Вы будете так любезны немного подождать? А пока мы готовимся, вы можете снаружи пропустить по глоточку.

— По глоточку, — повторил Ян и ловкой клоунской рукой сделал жест, будто опрокинул в себя рюмку водки.

Мужчины громко рассмеялись. Глаза Яна оставались холодными.

Чуть позже я наконец узнала подоплеку этого фарса: цензурное ведомство сочло нашу афишу подозрительной и теперь мучило директора каверзными вопросами. Один из них звучал так:

— Почему на афише изображена эта декадентская девица? Ведь типичный дрессировщик — это худой седоволосый мужчина…

Директор замешкался с ответом, но тут Ян быстро протянул свой спасительный язык:

— Что ж, пришло время рассказать вам кое о чем. Впрочем, мы только рады. Пожалуйста, сохраните в тайне то, о чем сейчас узнаете. У нас в цирке есть талантливая девушка, которая украсит следующий сезон неожиданным дебютом в качестве дрессировщицы хищников. В данный момент она параллельно занимается уходом за цирковыми зверями, чтобы лучше изучить их повадки, но, если все пойдет хорошо, в будущем сезоне станет выступать на арене. Вот это изображение в углу афиши и есть завуалированный намек на ее номер. Разумеется, мы пока не знаем, как у нее пойдет дело. С хищниками ведь никогда нельзя быть ни в чем уверенными на сто процентов.

Ян спас ситуацию ложью, которая была настолько высокого качества, что реальности пришлось волей-неволей подстроиться под нее. Вероятно, он заранее все это придумал и посоветовал директору, тот изложил версию Яна людям из управления, ну а те пожелали воочию убедиться, что талантливая молодая циркачка действительно существует.

Ян привел меня в фургон-гардеробную, облачил в розовый костюм бывшей любовницы директора, уложил мои волосы так, что они встали византийским куполом, затем приклеил мне искусственные ресницы, которые порхали как бабочки, намазал губы лососево-розовой помадой и привел в зал, где меня дожидались повеселевшие от водки чиновники. Они тотчас увидели во мне многообещающего зародыша великой цирковой звезды и одарили аплодисментами.

Наконец проверяющие покинули территорию цирка. Я хотела переодеться, но коллеги остановили меня.

Не спеши, дай наглядеться. Полное ощущение, будто у нас появилась новенькая!

— Честно признаться, я фантазировал о тебе в подобном наряде…

— А я просто поражена! Комплимент женщины женщине!

— Ты была гадким утенком, который на самом деле оказался прекрасным лебедем.

— Что ты несешь? Разве прежде она выглядела гадкой?

— Ну, так или иначе, все равно она была неприметной, разве нет?

Одни кивали мне, другие закатывали глаза и выдавливали из себя фразы, которые не позволяли мне понять, хвалят меня или пытаются уколоть из зависти. Ян предложил директору поручить мне номер минут на пять, потому что ложь — лучшая мать правды. В присутствии коллег Ян обращался к директору вежливо и соблюдал субординацию. Тому ничего не оставалось, как спросить у старшего дрессировщика хищников, готов ли он тренировать меня. Я заметила, что директор робеет перед этим человеком. Услышав просьбу начальства, дрессировщик как ни в чем не бывало ответил:

— Она начинающая, так что предлагаю начать с осла.

Эти слова прозвучали так, словно он был моим дедом и добродушно рассуждал о моей будущей профессии. Коллеги ошарашенно уставились на него, затем на меня. Прежде дрессировщик никому не разрешал выходить на сцену со своими животными.

Стараниями Яна афишу приняли и быстро отправили в типографию. Неделю спустя в цирк на репетицию явились полицейские в штатском. Я встала рядом со своим наставником и делала вид, что усердно разучиваю с ним номер. Полицейские не удостоили меня взглядом и осведомились, где сейчас Ян. Едва тот появился, они подхватили его под руки и увели.

Той ночью и следующими ночами меня мучила бессонница. Однажды, не в силах дольше находиться в душном фургоне, я вышла за дверь и очутилась в полутьме. До моего слуха донеслись чьи-то всхлипывания. Подойдя на звук, я увидела рыжеволосую девушку, которая сидела под освещенным окном и плакала. Мне вспомнились слухи о том, что эта девушка — тайная возлюбленная Яна.

— Вы расстраиваетесь, потому что Ян до сих пор не возвратился?

Услышав мой робкий вопрос, она поморщилась и фыркнула:

— Говори как есть — он арестован. Я все знаю. И знаю, кто предал его.

— Директор?

— Нет, конечно. Кто же захочет посылать собственного сына в тюрьму?

— Что-что? Ян — сын директора?

— Да. Ты не знала?

Муж перебил меня:

— Так в чем состоял номер с ослом? Рассказываешь ты интересно, но никак не перейдешь к сути дела.

— Не торопи, пожалуйста. Это отличное подготовительное упражнение, которое поможет мне, если когда-нибудь я надумаю писать книгу. Деталями пренебрегать нельзя.