Чтение онлайн

— Сатана, ты издеваешься надо мной.

— Право, мой дорогой, я всего лишь Дьявол; я не имею права выражаться так же прямо, как женщина, тем более гениальная.

— Это наряд аббата вынуждает тебя быть столь добропорядочным? — засмеялся Луицци.

— Отнюдь, мой господин. Я остался в этом костюме, потому что хочу, чтобы ты узнал о чем-то, связанном с распутством, и мой рассказ диссонировал бы с другим одеянием.

— Ладно! Но выражение, выражение!

— Слушай! Выражение… это… порою жар загребает не тот, кто огонь раздувает.Осмысли фразу — и узнаешь свою историю с Жюльеттой и госпожой де Серни.

— Значит, — удовлетворенно хмыкнул Луицци, — графиня будет моей?

— Все зависит от тебя.

— Как же мне ее заполучить?

— Дорогой друг, это вопрос школяра.

— Время идет, а ты все ходишь вокруг да около.

— У нас есть время, — ухмыльнулся Сатана, — не переживай, история госпожи де Серни непродолжительна, впрочем, история ее мужа — тоже. Я расскажу тебе все в карете, ты отвезешь меня в предместье Сен-Жермен, мне нужно навестить одну юную благочестивую особу.

— Я думал, — удивился Луицци, — ты передвигаешься по воздуху.

— Порою. Но из-за этих ненормальных я слегка перепил и боюсь запутаться в печных трубах.

— Ты меня озадачил; я же не знаю, где живет графиня.

— Улица Гренель {386} , Сен-Жермен, номер …; сначала я буду неподалеку, потом направлюсь в Министерство внутренних дел.

— Ты собираешься заняться политикой?

— Да. Я должен заняться выборами в N…

— Когда я уже выставил свою кандидатуру?

— Я и не знал, что ты принял решение.

— Да, принял, только скажи мне одну вещь.

— Какую?

— Рассказ госпожи де Карен — правда?

— Совершеннейшая правда.

— Господин де Серни не был ее любовником?

— Конечно нет!

— И я имею право подтвердить это его жене?

— Она в этом уверена так же, как и ты.

— Уверена, как и я? Чего же она хочет от меня?

— Я могу сказать, чего она хочет от тебя, говоря твоим языком. Она хочет знать, откуда тебе известно, что господин де Серни не был любовником госпожи де Карен.

— Достаточно будет моего заверения, чтобы ее убедить.

— Возможно, ведь она уже убеждена, — рассмеялся Дьявол, — но это не объяснит ей, почему ты-то так уверен.

— Открыть ей, что я прочел письмо Луизы?

— Это было бы самым простым и разумным, но в то же время означало бы навсегда потерять надежду на ее расположение.

— Значит, у нее есть другой?

— Слышишь, уже бьет полдесятого. Садимся в экипаж.

— Ты хочешь надуть меня, — сказал Луицци и позвонил, требуя карету.

— Нет, искренне тебя уверяю, ты узнаешь о госпоже де Серни все, что можно, во всяком случае, все, что ты должен знать.

Минуту спустя они сидели в карете, направляясь в предместье Сен-Жермен. — Теперь, будь добр, начинай историю госпожи де Серни.

— Ну, слушай, вот она.

Устроившись в углу кареты, Дьявол начал:

— Представь себе, я еду к молоденькой женщине, которая, без сомнения, просто исключение для нашего времени. Она мила, грациозна, прекрасно сложена, белокожа; она хорошего происхождения, одним словом, достойная женщина, ни больше, ни меньше; такая не допустит компрометирующей связи или любовного приключения. Тем не менее определенная страстная восторженность и большая самоуверенность позволяют сделать из нее, если она попадет в надежные руки, очередную заурядность, погрязшую в несметном количестве маленьких тайных грешков и скандалов за закрытыми дверями. Впрочем, женщины и почти всегда их мужья подобное существование почитают за счастье.

— Ты рассказываешь историю госпожи де Серни?

— Всему свое время, — ответил Дьявол и продолжил: — Одно время я полагал, что мне нет смысла тратить время на эту крошку, и оставил людям заботу развратить ее. Но ее мать вздумала доверить дочь заботам старого кюре, и тот обратил к религии пылкую душу, которую я намеревался использовать себе во благо. Помимо того, кюре добросовестно выполнял свой долг, настойчиво предохраняя ее от любого неправильного шага. Моя маленькая барышня превратилась в набожную и серьезную особу; она вышла замуж по любви, выбрав в мужья достойного человека, стала порядочной женой, потом чуткой и бдительной матерью двух милых детишек. Я посчитал, что это уж слишком, и занялся приведением ее превосходных качеств в соответствие с моими представлениями. «Черт возьми, сударыня! — сказал я себе. — Вы набожны — я сделаю Вас ханжой, настойчивы — я сделаю Вас упрямой, скромны — я сделаю Вас стыдливой до глупости, бдительны — я сделаю Вас подозрительной; ваш дом рай — я сделаю его адом».

— Какая жестокость!

— Оставь! — хмыкнул Дьявол. — Я больше всех вас похожу на христианина, я отношусь к ближнему, как к себе самому.

— Каким же милым способом ты добился своего?

— Тем же, каким она заработала все свои прекрасные качества.

— Как это? — не понял барон.

— Она стала безупречной особой благодаря стараниям добродетельного наставника, я дал ей наставника безнравственного.

— Чтобы он подорвал твердые принципы этой женщины и перечеркнул старания благочестивого кюре?

— Да нет! — Дьявол вальяжно развалился на шелковых подушках кареты. — Я не подкапывался под добродетель, я просто воспитывал ее сверх меры. Чтобы разрушить здание, есть два превосходных способа: разрушить фундамент или перегрузить верх. Я догадался воспользоваться самым оригинальным из всех изобретенных до сих пор убеждений.

— Что за убеждение?

— Нужно сказать, что существует некая религиозная мораль, согласно которой грехом считается все, что доставляет удовольствие. Аскеты и трапписты — вот секты, проповедующие эту мораль. Для них преступление не только съесть больше, чем необходимо, но и делать это с удовольствием — грех. Итак, я сначала сделал моего кюре главным викарием, заставив поверить в его собственные заслуги, — маленькая мимоходная подножка его добродетели, затем я заменил его молодым, еще тепленьким после семинарии и теологических дискуссий священником из разряда аскетов и направил к нему мою душку.

— И он в нее влюбился?

— Святый Боже! Святый Боже! Дорогой мой, как вы порой бываете глупы! — огорчился Дьявол. — Право, вы меня расстраиваете. Я же сказал, что воспользовался оригинальным убеждением. По-моему, это не имеет ничего общего с тривиальной и набившей оскомину историей влюбленного духовника.

— Ладно, оставим это. — Барона оскорбило восклицание Дьявола. — Так какое убеждение ты выбрал?

— То самое, о котором я упомянул и которое состоит в том, что любое удовольствие считается грехом, приводя к самым поразительным мукам совести. Итак, однажды моя милая набожная особа во время исповеди…