Чтение онлайн

С этого дня ее благоволение ко мне стало уменьшаться. Делая из своего сына идола, она потакала ему во всем, что он желал от нее. Тоска проникла в мое сердце и завладела всеми уголками души, ослабив мое тело, и вскоре у меня случилось заражение от дурного воздуха, поразившего армию. В течение нескольких дней я тяжело болела – у меня открылась нескончаемая лихорадка и крапивница (pourpre), болезнь, которая распространилась [36] тогда повсюду и унесла двух первых медиков короля и королевы – Шаплена и Кастелана, подозревавших во всем пастухов, наживавшихся на продаже скота [250]. Мало кто из пораженных этим недугом избежал подобного исхода. Мне было настолько плохо, что королева моя мать, знавшая одну из причин болезни, не упускала возможности помочь мне и брала на себя труд навещать меня в любое время, пренебрегая опасностью заразиться, что очень облегчало мое положение. И наоборот, двуличие моего брата только увеличивало мои страдания, поскольку он, совершив столь большое предательство и проявив такую неблагодарность, день и ночь не отходил от изголовья моей кровати, заботясь обо мне так трогательно, как было во времена наших с ним наилучших отношений. Я же помнила о требовании королевы-матери молчать в его присутствии и отвечала на это лицемерие только вздохами; и подобно Бурру в присутствии Нерона, умершему от яда, который дал ему тиран [251], давала ему 250 16. Надо полагать, речь идет о поставках в армию мяса больных животных. В одном из своих писем Екатерина Медичи подтверждает серьезную болезнь дочери осенью 1569 года.

Жан Шаплен – первый медик короля, Оноре Кастелан – врач Екатерины. Жак-Огюст де Ту пишет, что оба они были друзьями, довольно известными в медицинском мире, и «умерли в один и тот же час, в одном и том же доме, от одной и той же болезни». См.: Thou de, J.-A. Histoire universelle. T. V. Londres/Paris, 1734. P. 658-659.

250 16. Надо полагать, речь идет о поставках в армию мяса больных животных. В одном из своих писем Екатерина Медичи подтверждает серьезную болезнь дочери осенью 1569 года.

Жан Шаплен – первый медик короля, Оноре Кастелан – врач Екатерины. Жак-Огюст де Ту пишет, что оба они были друзьями, довольно известными в медицинском мире, и «умерли в один и тот же час, в одном и том же доме, от одной и той же болезни». См.: Thou de, J.-A. Histoire universelle. T. V. Londres/Paris, 1734. P. 658-659.

251 17. Тацит. Анналы. Кн. XIV. Гл. 51; Бурр – Секст Афраний Бурр (? – 62 н. э.) – римский военачальник и государственный деятель, префект претория во время правления императора Нерона. Умер от опухоли в горле, возможно, от рака. В литературе весьма популярной была версия об отравлении: Нерон якобы под видом лекарственной мази для нёба передал ему понять, что единственной причиной моего недуга является инфекция, привнесенная поставщиками, и зараженный воздух. Господь был милостив ко мне и уберег от опасности. Через пятнадцать дней, когда армия снялась с позиций, меня отправили на носилках; и каждый вечер перед сном мне наносил визит король Карл, который брал на себя труд вместе [37] с благородными придворными кавалерами переносить меня на приготовленное ложе.

яд.

Нерон – Тиберий Клавдий Друз Нерон Германик Цезарь (37-68 н. э.), римский император (54-68), сын патриция Гнея Домиция Агенобарба, и Агриппины Младшей, дочери полководца Юлия Цезаря Германика, племянника и приёмного сына императора Тиберия. Был усыновлён императором Клавдием, женившемся на его матери. «Традиция, идущая от сенаторских кругов, рисует его как тирана, наделяя чертами преувеличенной, легендарной жестокости» (Словарь античности. М., 1994. С. 378).

1570

В таком состоянии меня доставили из Сен-Жан-д’Анжели в Анжер [252], более страдающую душевно, нежели телесно, и куда прибыли, к моему несчастью, герцог де Гиз и его дяди. Последнее обстоятельство весьма обрадовало моего брата, придавая силы его лукавству, что, в свой черед, только усилило мою боль. Продолжая свою интригу, брат мой ежедневно посещал мою комнату в сопровождении господина де Гиза, разыгрывая сцену большой любви ко мне и демонстрируя свое расположение к герцогу. Часто обнимая его, он повторял: «Дай Бог, чтобы ты стал моим братом!», на что господин де Гиз отвечал с непониманием. Я же, зная эти уловки, теряла терпение, но не осмеливалась раскрыть герцогу двуличие брата.

Немного спустя начались переговоры о моем замужестве с королем Португалии, который прислал послов просить моей руки. Королева моя мать приказала мне надеть соответствующие наряды для их приема, что я и сделала [253]. Однако мой брат дал ей понять, что я не желаю этого замужества, и в тот же вечер она заговорила со мной на эту тему, выясняя мое мнение и пытаясь найти повод рассердиться. Я отвечала ей, что моя воля 252 1. В Анжер двор прибыл в январе 1570 года и оставался там до начала марта.

253 2. История с португальским браком Маргариты началась еще в 1559 году, когда ее стали прочить в жены королю Себастьяну (1557-1578), внуку Жуана III и сыну принца Жуана Португальского и Хуаны Австрийской. Правда, непонятно, о каком именно португальском посольстве идет речь. Видимо, Маргарита, рассказывая о нем, впадает в анахронизм. Французские издатели мемуаров королевы (Ив Казо и Элиан Вьенно) также оставили этот пассаж без комментариев. Дело в том, что посольство Жуана Перейры Дантаса закончилось в 1568 году, а следующее – Гомеса да Сильвы – прибыло во Францию только осенью 1571 года. См.: Шишкин В. В. Маргарита де Валуа. Путь к кровавой свадьбе // Варфоломеевская ночь. Событие и споры / Под ред. П. Ю. Уварова. М., 2001. С. 31-48.

зависит только от ее собственной, равно как и все то, что она сочтет нужным сделать, будет воспринято мной как должное. Тогда она сказала с гневом, будучи уже соответственно настроенной, что все мои речи идут не от сердца, а ей хорошо известно, как кардинал Лотарингский [38] убеждал меня поскорее стать женой его племянника [254]. Я стала умолять ее вернуться к разговору о браке с португальским королем, убеждая ее в своем повиновении.

Тем временем, благодаря проискам Ле Га, ее вновь продолжали настраивать против меня, заставляя меня терзаться, и в результате чего я не знала ни дня покоя. Вдобавок к этому, с одной стороны, король Испании противился, чтобы брак мой [с королем Португалии] состоялся [255], с другой – присутствие при дворе господина де Гиза постоянно давало предлог меня преследовать, хотя ни он сам, ни его родственники никогда не говорили со мной о замужестве. В течение последнего года, к тому же, они искали для него руки принцессы де Порсиан [256], однако, ввиду того что заключение брака господина де Гиза и принцессы оттягивалось, причиной этого всегда называли его надежду жениться на мне [257]. Видя все 254 3. Одно из писем дяди герцога де Гиза кардинала Лотарингского (см. выше) от 24 апреля 1570 года, адресованное матери Гиза Анне д’Эсте, герцогине Немурской, подтверждает рассказ Маргариты и наличие конфликта в королевской семье: «Бедная малышка [Маргарита] полагается только на фортуну, и Ваш сын [Гиз] делает то же самое, что очень плохо. Вот что происходит, когда он не прислушивается к советам […]. Месье [герцог Анжуйский] не разговаривает с малышкой и совсем не выходит из своей комнаты» // Lettres du Cardinal Charles de Lorraine (1525-1574) / Publ. D. Cuisiat. Gen`eve, 1998. P. 610.

255 4. См. статью В. В. Шишкина.

256 5. Принцесса де Порсиан, Екатерина Клевская (1548-1633) – вторая дочь Франсуа Клевского, герцога Неверского, и Маргариты де Бурбон, младшая сестра близкой подруги Маргариты Генриетты Неверской. Вдова Антуана де Круа, принца де Порсиан.

257 6. Гизы действительно до последнего часа не теряли надежду обрести родство с Валуа. Однако заключение Сен-Жерменского мира в августе 1570 года, появление Колиньи при дворе, а вслед за этим и начавшиеся разговоры о браке Маргариты с принцем Наваррским похоронили их матримониальные претензии.

это, я решилась написать моей сестре герцогине Лотарингской [258], которая могла повлиять на дом Гизов, чтобы просить ее помочь удалить господина де Гиза от двора с тем, дабы он поскорее женился на своей возлюбленной принцессе де Порсиан, представив ей, что все происходящее направлено не столько на погибель герцога де [39] Гиза и всего его дома, сколько против меня самой. Моя сестра правильно все поняла и вскоре прибыла ко двору, где и устроила их бракосочетание, освободив меня тем самым от наветов [259]. Она рассказала королеве нашей матери всю правду – то, в чем я ее пыталась всегда убедить, и которая заставила замолчать всех моих врагов, дав мне покой.

Между тем король Испании, желавший заключать брачные союзы только внутри своего дома, расстроил мой брак с королем Португалии, и о нем более не вспоминали [260].

258 7. Герцогиня Лотарингская Клод (Клотильда) Французская (1547-1575) – вторая дочь Генриха II и Екатерины Медичи, жена Карла III, герцога Лотарингского (с 1559). Любимая дочь королевы-матери. Посредничество Лотарингского дома в деле Гизов было возможным, поскольку последние являлись младшей ветвью семьи лотарингских герцогов.