Чтение онлайн

510 109. Точно сказать, что такое «большое лье», сложно из-за невероятного многообразия метрических правил во Франции эпохи Ренессанса. С большей степенью вероятности можно утверждать, что королева говорит здесь о так называемом «общем лье», употребляемом в те времена в Нормандии, Артуа и Фландрии (4400 м), в отличие от «малого французского лье» или «парижского лье» (3932 м).

верпена. Из Нивеля [511] я отправила ей письмо с одним дворянином, меня сопровождавшим. Она сразу же, узнав мое [132] местонахождение, послала ко мне двух своих преданных дворян, которые были постоянно со мной и помогли добраться до границы с Францией (ибо мне пришлось проезжать всю область Камбрези, часть которой осталась за испанцами, часть присоединилась к [Генеральным] Штатам), вплоть до моей остановки в Като-Камбрези [512]. Только отсюда они отбыли в обратный путь, и с ними я отправила подарок графине на память обо мне – свое платье, которое ей очень понравилось, когда я одевала его в Монсе, сшитое из черного сатина, все украшенное лентами, стоимостью восемь или девять сотен экю [513].

По прибытии в Като-Камбрези я получила известие, что несколько отрядов гугенотов имеют намерение напасть на меня вблизи границы Фландрии и Франции. Сообщив об этом только узкому кругу лиц, я уже была готова к отъезду за час до рассвета, послав приготовить наши носилки и лошадей. Шевалье Сальвиати начал затягивать отъезд, как он уже делал это в Льеже. Разгадав его замысел, я отказалась от носилок и пересела на лошадь, и те [из свиты], кто собрался в числе первых, последовали за мной. Благодаря этому, в десять часов утра я при511 110. В Нивель, город на юге Брабанта – нидерландской области, смежной с Намюрской, Маргарита заехала 11 сентября 1577 года, сделав довольно большой крюк, видимо, из опасения быть захваченной доном Хуаном. Нивель был вотчиной семьи Монморанси-Горнов и являлся опорным пунктом Генеральных Штатов. В тот же день (или в ночь) кортеж королевы двинулся в сторону области Камбре.

512 111. Наверняка мадам де Лален была в курсе перемещений Маргариты и, опасаясь за ее безопасность, заранее выслала ей провожатых. С графиней Маргарита продолжала поддерживать отношения и в последующее время, см.: Calendars of State Papers: Foreign Series of the Reign of Elizabeth. London, 1863. T. 12. P. 679-681; T. 13. P. 6.

Власти города Като-Камбрези, находившегося на территории епископства Камбре, видимо, были настроены нейтрально к проезду королевы Наваррской и предоставили ей ночлег (очевидно, ночь с 12 на 13 сентября 1577 года).

513 112. Французский историк XVII века Мезере однажды написал про Маргариту де Валуа: «Как настоящая представительница семьи Валуа, она всегда делала подарки, извиняясь, что дарит так мало».

была в Катле, славя единственно милость Господа, который помог избежать всех опасностей и ловушек моих врагов. Далее я направилась к себе в Ла Фер, намереваясь находиться в этом месте, пока не будет заключен мир; здесь же меня нашел курьер от моего брата, который имел от него поручение дожидаться моего приезда. Сразу же, как только я появилась, он отправился в обратный путь, чтобы известить об этом [герцога Алансонского]. В письме, мне переданном, брат писал, что мир уже подписан [514], и король возвращается в Париж. Что касается его самого, то положение постоянно ухудшается, [133] поскольку ежедневно он и его окружение испытывают немилость и оскорбления, равно как не проходит и дня, чтобы не затевались новые ссоры с Бюсси и прочими благородными дворянами на его службе. Вот почему он ожидает с большим нетерпением моего возвращения в Ла Фер, чтобы здесь встретиться со мной. Я сразу отослала к нему его курьера, дабы сообщить о своем прибытии [515]. Брат, в свою очередь, отправив немедля Бюсси со всем своим домом в Анжер [516], тут же поспешил ко мне в Ла Фер, сопровождаемый только пятнадцатью или двадцатью своими дворянами [517]. При встрече с ним я испытала такую огромную радость, которой у меня нико514 113. См. выше.

515 114. Скорее всего, Маргарита обосновалась в Ла Фере уже вечером 13 сентября 1577 года.

515 114. Скорее всего, Маргарита обосновалась в Ла Фере уже вечером 13 сентября 1577 года.

516 115. Бюсси, как губернатор провинции Анжу, апанажа герцога Алансонского, был направлен в Анжер, столицу этой провинции, с целью подготовки похода во Фландрию.

517 116. Летуаль пишет в связи с этим: «В среду 9 октября [1577 года] Месье, брат короля, прибыл в Париж и расположился в монастыре Пресвятой Богородицы в каноническом доме мессира Рено де Бона, епископа Мандского, своего канцлера, откуда 12 числа в субботу он отбыл в Ла Фер в Пикардию, чтобы увидеть свою сестру королеву Наваррскую» // L’Estoile Pierre de. Registre-Journal du r`egne de Henri III / 'Ed. M. Lazard et G. Schrenck. T. 2. P. 145.

гда еще не было, видя воочию человека, столь мной любимого и почитаемого. Здесь я постаралась окружить его такими условиями, которые, как я думаю, сделали его пребывание приятным. Он настолько ценил мои усилия, что охотно произнес бы вслед за Святым Петром: «Сделаем здесь наши кущи» [518], если бы его совершенно королевская храбрость и благородство души не были востребованы для более важных дел. Спокойствие нашего двора, по сравнению с суматохой двора короля, откуда он прибыл, мой брат находил очень милым и получал от этого столько удовольствия, что каждый раз не мог сдержаться, чтобы не сказать: «О моя королева, как же хорошо мне с Вами! Бог мой, это [134] общество – просто рай, насыщенный наслаждениями, а то, откуда я приехал, – ад, наполненный только яростью и муками».

Вместе мы провели около двух месяцев, которые показались нам двумя днями – настолько мы были счастливы [519]. За это время я подробно рассказала брату о том, что удалось для него сделать во время моего путешествия во Фландрию, и об обстоятельствах, при которых я отстаивала его интересы. Он весьма порадовался, когда господин граф де Монтиньи, брат графа де Лалена, приехал к нам [в Ла Фер], чтобы обсудить действия, которые нужно предпринять, и согласовать свою волю с намерениями моего брата. В свите графа было четверо или пятеро именитых людей из Эно, один из которых привез 518 117. Маргарита опять перефразирует библейский сюжет (Преображение Господне): «По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, И преобразился пред ними: и просияло лице Его как солнце, одежды же Его сделались белыми как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! Хорошо нам здесь быть: если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии» (Евангелие от Матфея. Гл. 17, 1-4; Евангелие от Луки. Гл. 9, 30-33; Евангелие от Марка. Гл. 9, 5).

Куща – шатер, хижина, сень.

519 118. В действительности – меньше месяца. Франсуа Алансонский уже в начале ноября 1577 года вернулся в Париж, а Маргарита прибыла ко двору чуть позже – 12 ноября.

письмо от господина д’Энши и имел от него поручение передать брату, что д’Энши предлагает ему свои услуги и заверяет, что цитадель Камбре – в его распоряжении. Господин де Монтиньи, со своей стороны, передал слова своего брата графа де Лалена о готовности помочь установить власть [герцога Алансонского] над всем Эно и Артуа, в которых много богатых городов. Эти предложения с соответствующими заверениями были приняты моим братом. Перед их отъездом брат подарил им золотые медали, на которых были изображены две фигуры – его и моя, и дал обещание о том, что его поддержка с их стороны обернется для них выгодами и благодеяниями. Таким образом, возвратившись к себе, они подготовили все для приезда моего брата, который, обдумывая, каким образом собрать свои войска в короткое время, чтобы двинуться во Фландрию, вернулся ко двору, рассчитывая добиться королевских милостей и организовать это предприятие.

Что касается меня, то, желая отправиться в Гасконь и сделав для этого необходимые приготовления, я также отбыла в Париж. Мой брат встречал меня на расстоянии одного дня пути от города. В свою очередь король, королева моя мать, королева Луиза и весь двор оказали мне честь, выехав мне навстречу в Сен-Дени, где я отобедала. Меня приняли с большими почестями и доброжелательством, находя удовольствие от моего рассказа обо всех знаках уважения и празднествах во время моего путешествия и пребывания в Льеже, равно как о приключениях на обратном пути. За этими приятными беседами, расположившись все вместе в карете [135] королевы моей матери, мы прибыли в Париж. После того как был подан ужин и состоялся бал, я подошла к королю и королеве нашей матери, находившихся вместе, и сказала им, что умоляю их не думать ничего плохого о моих словах, поскольку собираюсь просить их о милостивом разрешении отправиться к королю моему мужу. Мир уже заключен, и это обстоятельство не позволит ему относиться ко мне подозрительно; к тому же мне кажется несправедливым и недостойным, если я буду и далее задерживаться с отъездом. Оба они благосклонно отнеслись к моей просьбе и похвалили мое желание, которое я им выразила. Королева моя мать ответила мне, что сама хочет сопровождать меня, считая, что ее визит в эти края совершенно необходим для интересов короля. Последнего она попросила, чтобы мне были выделены соответствующие средства для путешествия; на что король охотно дал свое согласие. Я, в свою очередь, не желая оставлять каких-либо долгов, которые призвали бы меня обратно ко двору (где я не могла больше чувствовать себя хорошо, поскольку мой брат должен был его покинуть – я видела, как он готовился сделать это в скором времени, отправляясь во Фландрию), я напомнила также королеве моей матери о том, что она мне обещала при подписании мира с моим братом: если случится, что я отправлюсь в Гасконь, она поможет мне обрести земли, являющиеся моим приданым. Она вспомнила об этой просьбе, которую король также нашел вполне обоснованной, обещая мне, что он выделит мне приданое. Я упрашивала его сделать это поскорее, так как желала бы уехать, с его позволения, уже в начале следующего месяца. На этом [решении] и остановились, однако, в духе нашего двора. Ибо вместо моего скорого отъезда, а я каждый день напоминала об этом, они задержали его на пять или шесть месяцев [520]. Так же и мой брат, занятый подготовкой своего похода 520 119. На самом деле королева Наваррская смогла выехать в Гасконь только в августе следующего, 1578 года.

во Фландрию, представлял королю, что его предприятие окажет честь и принесет прибавление [земель] Франции, станет способом предотвращения гражданской войны (все беспокойные и жаждущие приключений умы получат возможность отправиться во Фландрию, выпустят там свой пар и насладятся войной), послужит также школой для дворянства Франции, где оно могло бы поупражняться во владении оружием и возродить времена Монлюков и Бриссаков, Термов и Бельгардов – великих [136] маршалов [521], которые, оттачивая свое мастерство в Пьемонте, столь победоносно и успешно служили королю и родине…

521 120. Все перечисленные персонажи действительно прославили французское оружие во время Итальянских войн (1494-1559), когда Франция боролась за обладание Италией, однако в итоге вынуждена была уступить первенство Испании и Империи (Габсбургам): Блез де Лассеран, сеньор де Монлюк (1500-1577), автор знаменитых мемуаров-рассуждений – «Комментариев», маршал с 1574 года; Шарль I де Коссе, граф де Бриссак (1505-1564), маршал с 1550 года; Поль де Ла Барт, сеньор де Терм (1482-1562), маршал с 1528 года; Пьер де Сен-Лари, сеньор де Бельгард (1534-1579), маршал с 1574 года, племянник предыдущего. Подробнее см.: Новоселов В. Р. Последний довод чести. Дуэль во Франции в XVI – начале XVII века. СПб., 2005. Элиан Вьенно пишет, что во время подготовки военной кампании во Фландрии аналогичные разговоры о великих военачальниках недавнего прошлого и их успехах были частым явлением как среди католиков, так и протестантов, намеревавшихся присоединиться к армии Франсуа Алансонского, см.: Marguerite de Valois. M'emoires et autres 'ecrits. 1574-1614 / 'Ed. 'Eliane Viennot. P. 175.