Чтение онлайн

К счастью, он не был на выезде, а находился у себя в кабинете, о чём мне любезно сообщил дежурный.

При виде меня, Коля радушно улыбнулся:

— Здорово, сыщик! Каким ветром?

— Надеюсь, попутным, — вернул ему улыбку я. — Как твои успехи?

— Да помаленьку. Тружусь аки пчёлка. Кравцов всё ещё в бегах, ну да ничего — сыщем. Манкевич, как и обещал, дал подробные письменные показания. Со следаком насчёт него я договорился, думаю, отделается условным. Что ещё… Кассира арестовали, Князь и Чума молчат, как воду в рот набрали, ну да нам их признание не больно и нужно. И без него доказательств хватает. Думаю, на днях материалы уйдут в суд, и получат молодчики по полной! — Он довольно потёр ладони.

— Другими словами — не жизнь, а мёд!

— Ну так у нас не только одну кассу обнесли, других происшествий тоже хватает. Если тебе заняться нечем, могу с начальством переговорить — привлекут, — забросил удочку Панкратов.

— Спасибо, Коля, но меня уже озадачили.

Панкратов хотел что-то сказать, но внезапно замер, несколько раз оглушительно, чихнул и полез в карман за носовым платком.

— Расхворался что ли?

— Есть маненько, — кивнул он и показал на открытую форточку в кабинете. — У нас тут сквознячок гуляет, видать, протянуло…

— Так закрыл бы.

— Да я закрываю, только у нас тут обычно народа как сельдей в бочке, без форточки так накурят и надышат — хоть топор вешай, — вздохнул он. — Это тебе хорошо — один у себя на Петровке кукуешь. Начальство уже целую неделю не видел. Так и одичать можно!

— Некогда дичать, Коля. Ты мне лучше скажи — дело о краже коллекции дорогих монет некоего Евгения Фирша тебе знакомо?

— Не-а, — отрицательно мотнул головой он. — А когда твоего Фирша обнесли?

— Года два назад. Хотя может и все три — сведения неточные.

— В двадцатом я на фронте был, громил Врангеля.

— Жаль. Ну в смысле жаль, что не можешь мне помочь, — быстро поправился я.

— Сам не могу, но знаю, с кем тебе стоит переговорить.

— И с кем же?

— О, тебе несказанно повезло, Жора! Я сведу тебя с нашей легендой — самим товарищем Саушкиным, начальником регистрационно-дактилоскопического и справочного бюро МУРа.

— С Владимиром Матвеевичем? — обрадованно воскликнул я.

— А ты его уже знаешь? — удивился Коля.

— К сожалению, нет, но счёл бы за честь познакомиться, — сказал я.

Владимир Матвеевич и впрямь был легендарной личностью из старых, ещё дореволюционных спецов. Обладал фантастической памятью и знал в лицо всех преступников, которые проходили через материалы уголовных дел МУРа. Ему было достаточно всего один раз увидеть человека и он запоминал его на всю жизнь. Именно Саушкин в первые дни после Октябрьской революции защищал картотеку сыскной полиции от уничтожения и эта часть биографии Колычева — героя книги и телевизионного многосерийного фильма «Рождённая революцией», взята из жизни Владимира Матвеевича.

Так что я был несказанно рад выпавшей возможности лично пожать руку знаменитому сыщику.

— Тогда пошли! — решительно поднялся со стула Панкратов.

— Куда?

— В стол приводов. Обычно первую половину дня он проводит там, участвует в процедуре опознавания и установления личности всех задержанных.

— Неудобно как-то, — помялся я. — Помешаем.

Панкратов посмотрел на настенные часы с непременной кукушкой — они добавляли немного уюта в это казённое, пропахшее табаком, помещение.

— Да вроде не должны. По идее всё скоро закончится.

В комнате, куда с утра в МУР привозили задержанных со всей Москвы, Панкратов подвёл меня к невысокому плотному мужчине с тёмными волосами, густой щёточкой усов и короткой рыжей бородкой. У него было широкое открытое лицо, а серые глаза прятались за линзами очков.

— Товарищи, вы ко мне? — поднял подбородок Саушкин.

— К вам, Владимир Матвеевич. Вот у товарища Быстрова появилось к вам дело, — показал на меня Коля.

— Здравствуйте, Георгий Олегович, — произнёс Саушкин. — Не удивляйтесь: видел вашу фотографию в газете и, можно сказать, познакомился с вами заочно.

— Очень приятно, Владимир Матвеевич. У вас найдётся для меня пять минут?

— Разумеется, — кивнул он. — Только придётся немного подождать. Вот, с последним задержанным разберёмся и буду всецело к вашим услугам.

В этот момент милиционер подвёл к дежурному по столу приводов высокого парня с красивым румяным лицом.

— Вот, товарищ дежурный, задержанного взяли вчера ночью при попытке проникнуть на склад Продкооперации. Документов при нём обнаружено не было. Установить личность не удалось.

Парень усмехнулся и с дерзостью посмотрел на окружающих. Чувствовалось, что он — воробей стрелянный.

— Представьтесь, — велел дежурный.

— Иванов Иван Иванович, — развязно произнёс румяный.

— Что — так и записывать?

— Так и записывайте, — ухмыльнулся задержанный. — Иванов Иван Иванович. Чем не нравится?

Дежурный вздохнул и беспомощно оглянулся на Саушкина. Тот кивнул ему, поднялся из-за стола и подошёл к задержанному.

— Ты чего? — вздрогнул парень.

Ему было неловко под пристальным взглядом старого спеца.

— Да так… ничего. Смотрю на вас и думаю — чего вы от родителей своих открещиваетесь, хотя это они скорее от вас, Ульян Тарасович, отказаться были бы должны. Всю жизнь честно прожили, ни копейки чужой не взяли… Да и вы, гражданин Иващенко, прежде на таком преступном занятии как грабежи лабазов замечены не были. Сколько было приводов — все за сутенёрство. Чего спрашивается, в воры подались — конкуренции не выдержали?

Парень дрогнул.

— Чего?! Никакой я не Иващенко, вы что-то путаете, уважаемый.

Саушкин усмехнулся.

— Это вряд ли, Ульян Тарасович. Хоть я лично вас и не брал, но ваша личность мне хорошо знакома. А станете и дальше дурака валять — так нам недолго и картотеку поднять, там и ваша карточка найдётся и пальчики сыщутся.

— А, ладно! Пропадать так с музыкой! — смирился задержанный и обратился к дежурному:

— Пиши, начальник: Иващенко Ульян Тарасович, одна тыща восемьсот девяносто седьмого года рождения, из мещан.