Чтение онлайн

В 1560 году происходит первый кризис в жизни царя Ивана, и, соответственно, кризис власти и государства. Из-за внезапного страха перед возможным заговором царь отправляет в опалу и разоряет своего ближайшего советника Адашева и ссылает на Соловецкие острова священника Сильвестра. Теперь все, что при Сильвестре считалось благом, подвергается осмеянию и осквернению. Из ревностного христианина царь превращается в разгульного пьяницу. Во дворце начинаются длительные и непотребные оргии. В разговорах со священниками царь утверждал, что делает это исключительно для того, чтобы быть ближе и понятнее простому народу. Летопись свидетельствует, что на царских пирах все напивались до «обоумертвия». Не желавших пить и веселиться обвиняли в неуважении к власти и государственной измене. В это время усиливается конфликт царя с ближайшим боярским окружением.

Ранее приближенные к царю сановники отстраняются от дел, разоряются, отправляются в ссылку. Затем начинаются массовые казни. Опальная знать, не желавшая мириться с царским произволом бежит за границу в Литву. Среди них князь Курбский, прежде близкий друг царя. После побега в Литву, Курбский сделался его злейшим врагом. В исторических архивах сохранилась переписка Курбского с Грозным, где опальный князь из-за границы, уже безо всякого страха, ссылаясь на Святое Писание клеймит власть Ивана Грозного.

«Нет больше в России святителей, – писал Курбский, – которые бы обличили царя в его законопреспупных делах и возревновали о пролитой крови. Нет больше людей, которые могли бы потушить лютый пожар и спасти гонимую братию».

Грозный не щадил никого, ни семей опальных бояр, ни даже их слуг. Он приказал казнить слугу князя Василия Шибанова и выставить его труп для всеобщего устрашения. Узнав об надругательстве над безвинно убиенным, боярин Морозов приказал своим людям похоронить княжеского слугу, за что был схвачен царской стражей и отправлен в тюрьму.

Репрессии приводили к молчаливому или явному сопротивлению со стороны знати. В 1564 году напряженная политическая ситуация в России резко усугубляется тяжелейшими военными проблемами.

На западных границах началось вторжение польско-литовских войск. Одновременно с востока двинулась татарская орда, осадившая Рязань. Положение Москвы становится критическим. С большим трудом оба нашествия были отбиты, однако в стране воцарились страх и уныние. Все ждали изматывающей войны на два фронта. В это время Ивана Грозного вновь охватывают религиозные чувства. Он ездит по московским церквам и монастырям, целые дни проводит в молитвах, затем вместе с семьей, взяв с собой самые святые иконы и государственную казну, с огромной охраной покидает столицу. Его ближайшее окружение также отправляется в путь в сопровождении семей. Оставшиеся в Москве бояре терялись в догадках по поводу намерений царя.

После нескольких недель скитаний по московским землям, процессия останавливается в Александровской слободе. Отсюда Грозный оповещает митрополита и боярскую думу о том, что «от великой муки» он оставляет свое государство и селится там, «где его, государя, Бог наставит». Здесь же, словами горькими и покаянными, им написано политическое завещание о всех грехах им совершенных, о презрении к себе и к делам своим, и о божьей каре, постигшей его за непримиримую ненависть, и о том, что нет такого врача, который бы мог исцелить его.

Когда боярская дума получила царское послание, дьяки собрали на площади большую толпу и объявили об отречении царя. Это известие, подобно пожару, мгновенно распространилось по Москве. Толпа на площади пребывала час от часу, ее поведение становилось все более угрожающим. Ворвавшись в митрополитовы покои, народ объявил, что будет просить царя вернуться на царство, а если кто из бояр— врагов царя и народа, попробует воспротивиться этому, то врагов этих прикончат в ту же минуту.

Несмотря на то, что у царя была масса противников и недоброжелателей, под давлением толпы боярская дума была вынуждена отклонить царское отречение и послать в Александровскую слободу униженное письмо с просьбой о возвращении.

Послы отправились без промедления, царь выслушал их внимательно и сказал, что решение его окончательное и обжалованию не подлежит. Но затем, после слезных молений архимандрита Левкия и новгородского архиепископа Пимена, снизошел и согласился вернуться, но лишь с одной оговоркой: бояре— личные царевы враги. Посему отныне страна делится на две части. Одна часть— земство, управляется, как и раньше, боярской думой. А другая часть – опричнина, подчиняется лично царю и никому больше. Кроме того, отныне царь может карать и казнить любого человека, даже самого знатного, без согласия Думы. Бояре смиренно согласились. Сама Дума этим решением была сведена до положения римского сената в страшные времена правления императора Нерона. В стране на долгие годы начался кровавый террор, коснувшийся не только знати, но и всего населения.

Распространенное мнение историков, что отставка царя была хорошо спланированной политической интригой, безусловно ошибочно. Иван Грозный был искренен в своем нервном истерическом порыве. Когда он предстал перед московскими послами, просившими его вернуться на царство, те с трудом узнали его, так он изменился. От тяжелейшего нервного потрясения у него выпали все волосы.

Русский народ назначил себе царя, чувствуя острую потребность в «голосе сверху». Эта потребность ощущалась уже в раннее дохристианское средневековье, когда на княженье в русских землях приглашались пришлые варяги с Запада, европейцы, норманы. Эта потребность привела Россию к принятию новой религии – христианства, чтобы оказаться «под взглядом, под голосом, под небом». Библейские пророки, составлявшие тексты Священного Писания, сами пережившие тяжелейшие кризисы, ими же и описанные, всегда связывали идею власти с религиозным чувством, настаивая на том, что «власть всегда от Бога» и имеет внутренние, экзистенциальные причины.

Государство, есть образование виртуальное, основанное на слове, на согласии, на вере. Оно организуется не столько «внешней» договоренностью людей, сколько внутренним чувством истинного и стабильности мира, который и есть государство.

В средневековой России чувственный образ верховной власти был связан с образом царя-самодержца, подобным библейскому царю, устами которого говорит Бог. Монотеистическая религия всегда рождает монархическое государство, ибо мир небесный и мир земной, отраженные друг в друге, всегда совпадают.

История показывает, что трансформация ранней языческой демократии в тоталитарную монархию— извечный исторический закон, обойти который не удалось ни одному государству. Даже ин-теллектуальнейшая Греция, создавшая многовековую и изощренную традицию демократического правления, тем не менее, не избежала монархической участи, превратившись сначала в империю Александра Македонского, а затем в Восточную римскую империю— Византию. Византийцы называли себя римлянами, но говорили по-гречески.

Как великое озарение, осенившее апостола Павла, так и чувство глубочайшей внутренней пустоты и снедающей тоски может родить сильнейшее религиозное чувство, заставляющее человека искать Бога и находить его подобие в фигуре самодержца.

К XVI веку, во времена Ивана Грозного, Россия была сравнительно небольшим государством. Её население составляло всего лишь около 10 миллионов человек. Из них в городах жило лишь около 2 % населения. (Эти данные приводит Ричард Пайпс в книге «Россия при старом режиме»).

Вопрос о том, христианство— это религия цивилизационная, городская, или наоборот «природная», сельская, требует ли она цивилизации, строительства города, наподобие Рима, как некоего бесконечного лабиринта, или же пустынной отрешенности степей и лесов; нужна ли ей сложная экономическая инфраструктура, или, наоборот, естественное натуральное деревенское хозяйство— так не решен и до сих пор.