Чтение онлайн

– Неважно. Профессия у человека в крови. Не он выбирает ее, а она его, – встал в позу ораторствующего Ленина Санек. – На себя посмотри. Как бы ты не сопротивлялся, не боролся против очевидного, как не бросался в крайности, профессия стража порядка взяла тебя за поводок и привела в школу милиции. Так что хватай свою Зосю и тащи сюда. Будем консилиум организовывать.

Тащить Зосю не пришлось. Как только девушка узнала, для чего ее хотят видеть товарищи ее товарища, она зарделась от удовольствия и кивнула так, что округлый подбородочек ее легко стукнул по груди.

– У меня знаете какой чемодан грима, париков и костюмов? – счастливо выдохнула она. – Коричневый. Дядька с папой вдвоем тащили. У нас его «мечта оккупантов» называют.

Содержимое чемодана соблазнило бы не только оккупантов, но и престарелую даму с дурным вкусом, девиц младшего школьного возраста со вкусом еще неразвитым и просто любителей наряжаться в сказочных и не очень персонажей. Дело в том, что отравленная сценой Зося подцепила эту заразу в третьем классе средней школы, когда учительнице взбрело в голову устроить на новогодней елке небольшой спектакль. Самой маленькой в классе Зосе досталась роль грибочка, неведомым образом попавшего в зимний лес. Грибочек должен был смирно сидеть под елкой весь спектакль, а в самый ответственный момент, когда к елке начал бы приближаться мужик с пилой, закричать: «Ой-ой-ой!» и смешаться с толпой праздных зрителей.

В чем был смысл этого образа, Зося не понимала и по сей день. Однако ощущение актерского счастья не исчезало. После был театральный кружок во Дворце пионеров. Спектакли были, естественно, бесплатные, а денег на постановку никто не выделял. Поэтому молодым, фанатично преданным сцене актерам приходилось самим мастерить костюмы, ваять декорации, изготовлять парики и изобретать новые приемы театрального грима подручными средствами. Обычные кружковцы забывали о своих костюмах сразу, как только был отыгран спектакль. Мало кто из них собирался прожить свою жизнь на сцене. И только Зося знала, что костюмы пригодятся ей не раз и не два. Одно дело, когда ты приходишь поступать на артистку лишь с хорошенькой мордашкой и талантом, другое – когда ко всему этому прилагается чемодан собственноручно изготовленных париков и костюмов.

– Этот костюм мышки в «Репке», не пойдет, – любовно перекладывала Зося вещи из чемодана на кровать. – Зайчик – тоже не то, а вот Ивана Сусанина – в самый раз.

Санька тут же нацепил парик Сусанина с пришитой прямо к нему бородой и стал похож на кусок колбасы, поросшей длинной белой плесенью.

– Это мой первый парик, – гордо произнесла Зося. – Первый и лучший. Тогда я носила косу и во имя искусства перекрасилась в белый как лунь цвет и отрезала волосы. Правда неплохо получилось? Жалко, что волосы так безобразно медленно растут. Остальные парики хуже – из мочала и пеньки.

К Санькиной плесени тут же потянулось несколько пар алчных рук. Если этот парик лучший, то каковы тогда из пеньки и мочала? Но Зубоскалин не привык отдавать законную добычу. Он быстро присел, ищущие парик руки красиво сомкнулись над ним домиком в едином крепком пожатии, а сам Санек ужом проскользнул между ног Ганги, благо ноги у того были самые длинные и особо извиваться не пришлось. Кто-то из его товарищей вовремя отпустил руки, кто-то немного притормозил в попытке разобраться, каким, собственно, образом добыча ушла из рук, поэтому ему удалось благополучно выскользнуть за дверь.

Оставшиеся курсанты немного подрыгались, пытаясь как-нибудь рассоединиться. Наконец одно из звеньев цепи ослабло, и домик рассыпался. Зося, вовремя успевшая вскочить на подоконник, восторженно повизгивала в предвкушении погони за Зубоскалиным. Но курсанты повели себя неадекватно. Вместо того чтобы продолжить нечестную борьбу за лучший парик из Зосиной коллекции, они ринулись к чемодану с оставшимися париками и костюмами. Пакля паклей, а выбирать предстояло из того, что оставалось.

* * *

Санек торжествовал. Вот что значит острый глаз, хваткие руки и стремительная смекалка, действующие на уровне подсознания! Эх, ему бы в бизнесмены или в разведчики. А то такое добро пропадает! Для начала он немного запутал следы. Все-таки в погоне за ним участвовали не какие-то дилетанты, а учащиеся третьего курса школы милиции. Такие ориентируются не только на работу зрительных органов, но и на выводы собственной дедукции.

Сначала он рванул в направлении школы милиции, но потом решил, что поступил в высшей степени примитивно. И дилетант догадается, что любое живое существо всегда предпочитает скрываться в родимых стенах, будь то пещера, нора или президентский дворец. Санек резко притормозил и повернул в сторону прямо противоположную – куда бежать, он решит потом, главное, подальше от школы.

Пробегая мимо Зосиного подъезда, Санек слегка насторожился: что такое? Почему до сих пор товарищи не начали погоню? Надо бы попросить Садюкина провести с ними дополнительные занятия по бегу на дистанции спринтерские, стайерские и по бегу на месте. И по прыжкам в длину, с шестом, без шеста. Нет, так тоже не пойдет. Почему он считает своих товарищей глупее себя? Одна голова хорошо, а пять – лучше. И то, что одна из оставшихся в доме Зоси голов придет к тому же решению, что и он, не поддается сомнению. Так что бежать в сторону, противоположную школе милиции, никак нельзя. Потому что именно туда побегут братья Утконесовы, Федя Ганга, Пешкодралов и Венька.

Торможение Зубоскалина было столь резким, что противодействовать силе инерции ему пришлось с помощью вращательных движений рук. Как только инерция прекратила толкать его вперед, он повернулся обратно и слегка задумался: «Ну и куда, собственно говоря, остается бежать? В школу? А если товарищи не столь сообразительны, как я о них подумал? А если сообразительны? Остается один выход. Вернуться на место своего патрулирования, прогнать с миром Галину и приступить к выполнению своих непосредственных обязанностей. Товарищи должны постесняться напасть на человека в форме при исполнении».

Санек мысленно похлопал себя по плечу за догадливость и начал развивать поистине спринтерскую скорость в обратном направлении. Чтобы добраться до перекрестка, который в данный момент патрулировала Галя, необходимо было опять пробежаться перед Зосиным подъездом. Теперь медлить уже было нельзя. Как бы ни тяжело соображали остальные претенденты на первый и лучший парик из Зосиных закромов, а третий променад в непосредственной близости от места их дислокации уже точно мог закончиться плачевно.

«Зря я над Гангой смеялся, – запоздало пожалел Санек, пулей пролетая мимо подозрительно пустого входа в подъезд. – Давно надо было разрешить ему подать рапорт по поводу новой формы. Сейчас бы никаких проблем не было».

Над Фединой идеей создания новой милицейской формы давно забавлялся весь курс. Хотя тот и никогда не был на исторической родине своего отца, все, связанное с Африкой, манило и тянуло его со страшной силой. Книги, которые читал Ганга, обычно описывали дикую флору и фауну далекой и прекрасной родины неведомого ему папы Мамаду. Познавательные передачи, которые он смотрел, показывали зарисовки из жизни диких племен людей, обезьян и слонов, журналы, которые он листал, услаждали его взор не глянцевыми бедрами дев неземной красоты, а мохнатыми, умными мордами предков. Не в смысле непосредственных предков Феди, а в общечеловеческом смысле, то есть мордами человекообразных.