Чтение онлайн

Так вот, однажды он просмотрел чрезвычайно познавательный фильм про зебр и с удивлением узнал, что эти злобные полосатые лошадки заполучили себе столь симпатичную раскраску неспроста. Симпатичной она смотрится лишь в статичном состоянии, а вот когда зебра начинает бежать! Да еще и быстро бежать! В общем, по телевизору сказали, что она просто-напросто сливается с местностью. Правда, не показали, как сливается, но Ганга привык верить симпатичным и умным дяденькам и тетенькам с экрана. И с тех пор ему стала сниться милицейская форма в черно-белую полосу… Броская, тропическая, сливающаяся с городским ландшафтом при быстром беге.

Впрочем, в этот раз новая форма не пригодилась. Санек до обидного легко проскочил мимо Зосиного подъезда и уверенно направился к перекрестку, который в данный момент он патрулировал. Теоретически патрулировал. Запутывание следов заняло непозволительно много времени, а он обещал, что отпустит Галину на обед. Или пригласит на ужин? Или накормит мороженым? Или все-таки отпустит? Или пригласит? Или накормит? Нет, скорее всего, первое. И вообще, почему это мужчина должен помнить все, что он обещает девушке? Неприятно уже одно то, что она это помнит!

Для того чтобы не очень досаждать чересчур габаритной Гале, Санек решил срезать путь. Срезать пришлось через какие-то латаные заборчики, тупички, заросшие крапивой и загаженные согражданами, частные владения неведомых домовладельцев. Юноша первый раз двигался этим маршрутом, но сбиться с направления не боялся. Еще в третьем классе на уроке природоведения он получил «пятерку» по ориентированию на местности с компасом, поэтому считал себя специалистом экстра-класса. Правда, в данный момент компаса-то у него и не было, но это мелочи. Что значит какой-то жалкий компас по сравнению с интуицией, логикой и здравым смыслом?

Бежал Зубоскалин легко и быстро, как лесной олень. Некоторые заборчики преодолевал, даже не снижая темпа. Со стороны это, наверное, смотрелось красиво. Жаль, что никто не видит. Именно так бегал в теледетективе про полицейскую собачку главный герой.

Санек взобрался на крышу приземистого сараюшки и огляделся – прыгать было некуда. Прямо у него под ногами стояли ящики и ведра с какими-то овощами и мусором. Если бы была возможность спуститься мягко, он так и поступил бы, но здесь было довольно высоко и ни одной зацепки. А прыгать на ведра – удовольствие ниже среднего.

«Пройду немного по крыше, найду место, где заканчиваются ведра, и спрыгну», – решил он.

Решить было легко, а вот воплотить в жизнь… Сараюшки были построены, скорее всего, пленными французами, фундаменты-то еще держались, а вот крыши! Крышам оставалось в этой жизни только желать лучшего. Пару раз Дирол едва не провалился в тщательно заделанные дыры, казалось, замаскированные больше для приличия, чем для пользы дела. Впрочем, через две крыши Санек научился распознавать эти ловушки: там, где лежал вместо замшелого шифера вполне свежий рубероид, были дыры. А там, где лежал просто замшелый шифер, там… В общем, понятно. Да, еще наступать надо было в те места, где намечались шапочки гвоздей. Это он помнил еще из своего детства.

На третьей крыше Дирол осмелел и уже более уверенно зашагал вперед, забыв при этом посмотреть вниз и проверить, свободен ли путь на землю. Собственно, курсант временно позабыл, что ему надо вниз. Азарт, адреналин и желание во что бы то ни стало преодолеть препятствие вело его вперед, и только вперед. Перед глазами витал темный образ горячо нелюбимого преподавателя физической культуры Садюкина Фрола Петровича. Жаль, что тот не видел преодоления курсантом этой полосы препятствий. Сейчас он гордился бы своим подопечным.

Эх, зря курсант Зубоскалин так поверил в свои силы! Орлиным взором осмотрел он четвертую крышу, презрительно сплюнул на заплатку из рубероида и смело шагнул вперед. Может быть, темный образ Садюкина сыграл с ним дурную шутку, может, удача в данный момент отлучилась по малой нужде с рабочего места, может, уверенность, вложенная в этот шаг, добавила к весу Дирола те роковые граммы, выдержать которые шифер был уже не в состоянии. Кто знает, почему Санек вдруг всплеснул руками, коротко, по-мужски ойкнул и ухнул в небытие, сопровождаемый треском и грохотом шифера, отлитого еще во времена бегства Наполеона, если в те времена, кроме гильотины, был еще и шифер.

Наверное, от пережитого он на какое-то время потерял сознание, потому что сама процедура падения выпала у него из памяти. Но процесс потери сознания и возвращения его был стремительным, потому что Дирол так и не успел упасть. По крайней мере, когда Санек снова обрел способность что-нибудь воспринимать, он стоял на ногах, а не лежал на груде останков загубленного им шифера. В сарайчике было не совсем темно – сквозь пробитую его телом дыру бил неровный, но яркий столб света.

– Ну и как, собственно говоря, отсюда выбираться? – задал Дирол вопрос себе. – Дверь вышибать? Хозяева иск подадут. С них и крыши довольно. Попробовать пролезть через дыру в крыше?

Зубоскалин кинул пытливый взгляд по углам – необходимо было найти что-то вроде стремянки, лестницы или стула, на худой конец. Из всего увиденного внимание его привлекла деревянная бочка без крышки. Это было хуже, чем стремянка, но лучше, чем ничего. Санек вздохнул, стукнул себя пару раз по груди, попытавшись предварительно выбить часть пыли, и занес ногу в направлении вожделенной бочки. И в этот момент ровесницы шифера – дверные петли душераздирающе заскрежетали и дверь приоткрылась.

«Если не двигаться, то не заметят», – мелькнуло у Дирола в голове. Поэтому Санек так и застыл на месте, с гордо приподнятой ногой и занесенной для взмаха рукой. Дверь тем временем приоткрылась, и в нее спиной протиснулась женщина. То, что это была не молоденькая девушка, Санек понял путем построения небольшой дедуктивной цепочки. Таких роскошных широких спин у девушек не бывало в природе; таких ситцевых чехлов в цветочек, какой выполнял функцию платья, не было в продаже уже лет пятнадцать; войлочная химическая завивка, пушистым негритянским нимбом обрамляющая голову женщины, не была актуальна для персон более молодых и смелых.

Тем временем женщина закончила протискиваться, дверь, мерзко рявкнув, захлопнула свою пасть, и в сарайчике опять воцарился полумрак. Санек плохо видел гостью, она находилась в темном углу сарая, поэтому он совершенно бездарно считал, что и женщина его не видит. Юноша совсем забыл, что стоит в столбе света прямо под дыркой. Женщина, кряхтя и постанывая, подошла к бочке, поставила возле нее два мешка, которые волокла прямо по земле, постояла немного в полусогнутом положении, потом распрямилась и низко, протяжно вздохнула.

– Вот так, Агафоша, – на той же ноте простонала она, – все сама, все сама. И сына сама, и мешки сама, дырки в стене дрелить, и электричество чинить… Жил бы ты сейчас со мной, как у Христа за пазухой. Я привычная, меня никакой работой не испугаешь. Ничего не дала тебе бы делать, только телевизор смотреть и меня голубить.

Женщина всхлипнула и медленно обернулась, вперив затуманенный слезами взор в даль прошлого.

– Хоть бы одним глазочком посмотреть на тебя, сокол ты мой ясный. Каким ты стал? Возмужал небось, табачищем от тебя прет и потом ядреным, аж в ноздрях щиплет. Только бы на миг зарыться лицом в волосы на груди твоей, хоть бы на ночь прижаться всем телом горячим к твоему мускулистому торсу…