Чтение онлайн

– Извините, Юрий Яковлевич, но в самый последний момент перед эфиром я передумал.

– Леонид Игоревич, неужели вы не понимаете, что убийств будет больше. Почему вы не хотите признать того факта, что ваша идея по ликвидации бандитов руками обиженных дала сбой?

– Юрий Яковлевич, если ваши подчинённые хорошенько поработают, то и всех, кто уби – вает мстителей, выловят. Так что, Юрий Яковлевич, поторопите своих подчинённых. Вопросы есть?

– Есть. В трёх мордовских лагерях заключённые объявили голодовку.

– Они боятся, что когда выйдут на свободу, их пристрелят?

– Нет. Вы объявили, что кто из заключённых не будет работать, того не надо кормить.

– Всё правильно.

– Ну, вот их и перестали кормить.

– Пусть работают.

– Но воры в законе не работают.

– Тогда пусть их родственники содержат, или друзья посылки присылают.

– Но не всегда вовремя могут прийти посылки. Да и не у всех есть состоятельные родствен -ники и друзья. Поэтому некоторым заключённым приходится по нескольку дней голодать в карцере. Вот поэтому в знак солидарности остальные зеки отказались выходить на работу, и объ – явили голодовку.

– Юрий Яковлевич, а вы-то чего переживаете? Принимать пищу или не принимать – это личное дело каждого человека.

– Леонид Игоревич, но они могут умереть от истощения.

– Ну и наплевать на них. Меньше будет работы для мстителей.

– Это да, но…

– Юрий Яковлевич, повторяю: голодовка – это личное дело каждого. Отказались работать – не кормить. Объявили голодовку, ну и наплевать. Солдатам больше еды достанется.

– Но, Леонид Игоревич, вы понимаете – какой международный скандал может разразиться, если за границей узнают, что у нас заключённые объявили голодовку, а власти для устранения её не идут на переговоры с осуждёнными? К нам могут нагрянуть из международного Красного крес-та, организаций по правам человека, да мало ли кто может приехать.

– Ну, приедут спасатели бандитов, а что дальше? Кто их допустит к забастовщикам? С завтрашнего дня во всех лагерях, где проходят забастовки, будет объявлен карантин. Никого из чужих за колючую проволоку не пускать, и ни кого в поселковые или городские больницы не выпускать. Всё. Ещё вопросы есть?

– Вопросов нет, но…

– Никаких “но”, Юрий Яковлевич. Спокойной ночи, - я положил трубку.

Сразу все мои реформы не могут пойти гладко. Да и противники есть, которые тормозят и снижение цен, и национализацию тяжёлой промышленности и прочее, и прочее, и прочее. Но потом-то должна наступить такая жизнь, которая устраивала бы всех, кроме бандитов и мошен – ников. Но ту жизнь ещё надо было построить, отправив на каторгу одних, и оштрафовать после увольнения других. За невыполнение моего приказа были оштрафованы два телеканала. Я же говорил, что нужно убрать смех за кадром, то есть во время демонстрации российских глупых комедий, “приклеенного смеха” быть не должно. Но руководители тех телеканалов меня не пос – лушали. И где сейчас те руководители? А штраф в сумме двух миллиардов рублей поступил в гос – казну. Жёстко я поступил? Жёстко. А иначе нельзя. Не накажешь провинившегося за невыполне – ние указа, другие не будут выполнять моих распоряжений. А мне это надо?

На следующий день в мой кабинет вошёл Савенков, и смущённо протянул несколько писем.

– Сань, ты чего сегодня такой робкий? Нашкодил что ли? – я изогнул дугой левую бровь.

– Да вас тут…

– Чего тут? И где тут? В этом кабинете что ли?

– Да, нет. Вот в этом письме.

– И чего тут?

– Неприятное для вас известие.

– Кто-то противится моим реформам?

– Да. Ну, Леонид Игоревич, я пойду.

– Иди, Сань. Иди.

Мне написали письмо первые духовные лица государства. Мало того, что они выразили мне недовольство по поводу узаконенной проституции в газете “Московский комсомолец” , так ещё и письмо написали. Патриарх Московский и Всея Руси обещал отлучить меня от церкви. Ки – рилл предупредил меня, что если я одумаюсь, и отменю свой указ, то меня от церкви не отлучит. Я же объяснил – почему подписал указ о легализации проституции. Ну, почему некоторым людям это непонятно? Письмо также подписали Бен Лазар, Равиль Гайнутдин и Наванг Рабгьял. С точки зрения духовенства – проституция – это зло. А с точки зрения физиологии – проституция способ – ствует снятию сексуального напряжения. А это значит, что некоторых преступлений не будет. Ну и чего в этом плохого? Сколько раз одно и тоже говоришь, но всё равно не понимают. Конечно, плохо, что отлучат от церкви, но что ни сделаешь для благо родины? Кстати, о родине. Надо будет кое с кем пообщаться. Хотя бы по телефону.

– Леонид Игоревич, не беспокойтесь. С Еленой Борисовной мы общий язык боле менее нашили, - успокоил меня лидер “Справедливой России”, - и поэтому дела в сельском хозяйстве идут хорошо. За лето ещё организуем несколько фермерских хозяйств ,и я думаю, что лет через пять, если нас не подведут погодные условия, мы сможем полностью отказаться от импортных продуктов питания.

– Сергей Михалыч, а Скрынник тоже так думает?

– Елена Борисовна считает, что цены на продукцию сельского хозяйства снижать не долж -ны. В этом вопросе у нас нет единого мнения.

– Сергей Михалыч, а почему Скрынник не хочет, чтобы производители снижали цены?

– Елена Борисовна предполагает, что если цены на продукты у производителей будут высокими, то больше желающих пойдут в фермеры и, значит, наша страна обеспечит себя питанием на сто процентов. И даже сможет продавать в другие страны излишки продуктов. Один вопросик, Леонид Игоревич, а когда вы отмените просьбу о вступлении России в ВТО?

Вопрос был задан, что называется в самую точку. За одними делами, я забыл о другом деле и причём дело – немаловажное.

– Сергей Михалыч, на следующей неделе мне предстоит ехать на саммит “Большой вось – мёрки”, вот там я и скажу об этом. Правда, некоторые россияне будут недовольны таким реше –нием, но у меня и у вас есть своё мнение по поводу вступления в ВТО? И ещё, Сергей Михалыч, я думаю, что битва за урожай пройдёт без больших потерь этого самого урожая.

– Победы без потерь не бывает, но мы постараемся, чтобы потери были минимальными.

– А цены на ГСМ для сельхозтехники снижены?

– Коне-ечно.

– Тогда и цены на продукцию у производителей должны быть снижены. По этому поводу я потом поговорю с Еленой Борисовной.

Жириновский успокоил меня тем, что всё хорошо. Операция “Чистые руки” идёт полным ходом и взяточников-полицейских члены ЛДПР регулярно выявляют, и с отделом собственной безопасности отправляют мздоимцев куда надо.

И Зюганов порадовал тем, что несмотря на сопротивление отдельных личностей, госу -дарству возвращаются предприятия тяжёлого машиностроения, станкостроения и добывающей промышленности.

Явлинский утверждал, что можно обойтись и без инфляции и даже снизить цены на опре – делённый уровень не в ущерб экономики России. И этот уровень Григорий Алексеевич, после изу- чения всех обстоятельств, отрегулирует вместе с Сергеем Мироновым.

Путин доложил мне, что все объекты к сочинской олимпиаде будут сданы в срок. И дороги к ним подведут по европейским стандартам. И вообще, на улицах Сочи будет также чисто, как и в операционной.

Кроме Путина, у всех лидеров политических партий, которым я дал задание, возникли конфликты с министрами. Почему? Или “Единой России” достались легкорешимые проблемы, или Владимир Владимирович со всеми ладит?

Находясь на посту Президента России, трудно быть хорошим для всех. Кто-то обязательно будет тобой недоволен. И этих “кто-то” хватает среди высокопоставленных чиновников. Или меня свергнут, как свергли Николая Второго, или я заставлю их работать на благо родины и россиян. А предполагаемое негласное соревнование между партиями уже началось. Лидеры партий, навер – няка, хотели, чтобы я на каком-нибудь заседании или в президентском послании отметил именно их партии, как наиболее способные к управлению государством. Кому не хочется попиариться совершенно бесплатно? А если о тебе положительно высказывается сам президент страны, то эта