Чтение онлайн

–  Заборского ранило вроде… Витек, ты как?

–  Нормалек… Локоть левый…

–  Хреново. Кто самолет сбил?

Колодкин показал на деда.

–  Ну, Кирьян Василич… - С уважением посмотрел на деда Прощин.
– Тебе уже «Красная Звезда» полагается. Ты этак через неделю боев в генералы выбьешься…

–  Ему «Звезду» выпиши, - показал дед на Колодкина.
– Я без него бы не справился.

–  А мне-то за что?
– удивился тот.

–  Значит ты и… ты, Кашин. За ампуломет. Живо. Бабы! Пацана в охапку и в тыл. Пулеметчики, по флангам. Кирьян Василич. Лезь обратно на колокольню. Только за танками следи. Всё.

Бойцы выскочили из церкви и бросились занимать немецкие траншеи.

Немцы рыли качественно, зигзагами. Поэтому бомбежка повредила только часть окопов.

Двадцать четыре бойца заняли свои места.

А фрицы не торопились. Шли спокойно, покуривали. Некоторые даже карабины с плеча не снимали. А на расстоянии метров в двести от холма вообще залегли. Встали и танки, чего-то ожидая.

–  Чего это они?
– спросил Еж.

–  Думают. То ли сразу сдаться, то ли до сорок пятого потерпеть.
– пробормотал Вини, выбирая винтовкой из толпы немцев офицера.

–  Почему до сорок пятого?
– поинтересовался какой-то боец. Кажется, Юдинцев, по фамилии. Ему, как самому крепкому из бойцов, досталось противотанковое ружье. Второй его номер, боец Русских, сидел на дне траншеи, держа наготове патроны.

–  Почему, почему… Так… К слову пришлось… - ответил Вини.
– Ушастый ты больно, как я погляжу.

–  Слух хороший…

За лесом что-то прогрохотало. Пронзительный свист…

…Рита, Марина и Иванко отбежали уже на противоположную сторону холма. И тут Рита подумала, что надо было бы взять оружие с собой. Тот пистолет, который ее спас от Таньки-пулеметчицы ей так и не вернули.

Увидев свежую огромную воронку от авиабомбы, она сказала:

–  Марин, посидите пока тут с Ванькой. Я назад сейчас мотнусь, автомат выпрошу…

–  Ритуль, может не надо…

–  В одну воронку, говорят, снаряд дважды не падает… Я мигом. Ванечка, тебе принести чего-нибудь?

Тот кивнул.

–  Чего, Ванюш?

–  Хлеба и мяска вкусного…

Ритка потрепала его по белокурой голове. И побежала обратно.

Марина же спустилась с Ваней вниз.

–  Страшно, Ванюш?
– прижала она его к себе

–  Нее… Я привык.

–  Как же ты тут жил-то бедненький?

–  Хорошо. Меня дяди-немцы кормили и песни пели. И у меня кот был. Он мне тоже песни пел. Его в ножку ранило, дяди-немцы его перевязали. Потом он куда-то делся.

–  А мама у тебя где с папой?

–  Тятька в прошлом году ушел на войну. А мамка зимой по воду пошла и не вернулась.

–  А братишка или сестренка у тебя есть?

–  Они тоже ушли куда-то. Тётя, а что такое война?

Риту ударило взрывом в спину так, что она пролетела несколько метров и на несколько секунд потеряла сознание от удара о землю.

Она оглянулась…

Снаряд в одну и ту же воронку два раза не падает? А если весь холм изрыт воронками и ровного места больше нет?

Время замедлилось. С неба падали жирные комья грязи. Девушка встала во весь рост и мертвенно пошла к воронке, не обращая внимания на взрывы.

Мыслей не было. Не было чувств. Ничего не было. Только вонь сгоревшего тола.

«Это я виновата, это я виновата, это я виновата… Ничего не слышу…как в детстве, когда болела и уши закладывало, мама что-то говорит, а ты ее как сквозь вату…»

Сильным ударом кто-то сбил ее с ног и навалился сверху.

–  Рита, епметь!.. Вам что сказали… - заорал Вини. Потом стал ее лупить по бледным, помертвевшим щекам.

–  Ванька с Маринкой… - смотрела она сквозь него.

–  Что?
– он бросил злой взгляд в сторону опадающего облака дыма.
– Идем!

Он поволок ее по земле за руки. Рита, наконец, встала и, покачиваясь, как пьяная, поплелась за Вини.

–  Бегом, млять!

Гаубицы дали всего три залпа. Видимо, у немцев снарядов было не очень много.

Пехота поднялась и снова пошла вперед, пропустив вперед шесть танков.

–  Придурки… - сказал Прощин.
– Не могли в лесу конца обстрела обождать? Приготовиться…

–  Четверки… Фигово… - сказал Юдинцев.

–  Ты еще «Тигров» не видел, - ответил Еж.

Тут в траншею свалился Вини с Риткой.

–  Оппа… Явление Христа народу… Ты откуда?
– удивился Еж.

–  Ампулометчики! Огонь!

Пуух - смешно хлопнуло за спиной.

Медленно летящий по кривой шар было хорошо видно. Немцы отбежали в сторону от него. Шар шлепнулся в жидкую грязь и… И не разбился!

–  Вот тварь!
– ругнулся Прощин.
– Огонь!

Траншея ощетинилась огнем.

Несколько гансов упали, переломившись и падая назад. Остальные тут же залегли и открыли огонь.

Хлопнула пэтэерка., сбив одному танку гусеницу. Он завертелся на месте.

Пуух!

На этот раз шар разбился. Несколько немцев катались, объятые пламенем.

Дед с колокольни открыл огонь короткими злыми очередями.

Один из танков остановился. Повернул башню, стал поднимать орудие.

–  Юдинцев, бей его!

–  Угу… пробормотал тот. Хлоп! Пуля чиркнула по броне пучком искр.

–  Сука… Патрон!

Хлоп!

–  По щелям бей, сукин сын!

–  Угу…

Хлоп!

Танк выстрелил по колокольне. Попал чуть выше проема, но пулемет захлебнулся.

–  Патрон, богадедадушумать!

Хлоп!

–  Есть!

Танк задымил.

Остальные поперли на холм.

Грохот стоял такой, будто земля разверзлась.

Винтовки, автоматы, карабины, пулеметы, гранаты, снаряды…

–  Да сколько же их…

–  Танков четыре осталось, товарищ серж…

Юдинцев сполз по стенке траншеи. Пуля пробила каску прямо посредине.

Еж подскочил и схватился за ружье. Выстрел! Ежа откинуло к противоположной стенке.

–  Вот это отдача… - глаза его побелели от боли.
– Я, кажется, ключицу сломал.

–  Рита!
– пнул ее сапогом, не церемонясь, Прощин, продолжая стрелять по немцам.

–  Сейчас… - она встала на четвереньки и подползла к Ежу.

–  Еженька… Ты как?

Еж попытался ответить, но близкий разрыв плеснул ему землей в лицо.