Чтение онлайн

– Мама!!! – кричал от переизбытка эмоций и чувств Павлик, шумным горохом скатываясь по лестнице со второго этажа. – Мы здесь будем жить?!

– Да, Павлуша, здесь, – подтвердила Дарья, притормаживая сынка, ухватив того за ручку.

– Мне нравится!!! – подскакивая на месте от переполнявшей его энергии, сообщил он.

– А мне всегда здесь нравилось, – встряла Маруська. – Я же тебе говорила, Павлик!

– Ага! – кивнул Павлуша и, выдернув ладошку из руки Дарьи, помчался в кухню, из которой доносились голоса женщин, что-то уже там затевавших на скорый перекус: – Бабушка! Мне тут нравится!!!

И вот в таком шебутном и возбуждённом тоне, заданном Павликом, и прошёл весь их вечер, получивший дополнительный импульс, когда Дмитрий Егорович с Олегом вернулись из спортклуба. Дети, перебивая друг друга, громко рассказывали о своих впечатлениях и спорили, у кого из участников самолётик был лучше и дальше летел. А взрослые, устроившие что-то вроде экспромтного новоселья Дарьи с мамой и Пашей в «Малой резиденции», сидели за столом, от усталости уже воспринимая весь шум, создаваемый детьми, как некий привычный фон.

И так они душевно сидели, ужинали, разговаривали и общались, что, когда настало время укладывать малышню, решили устроить обоих в одной из комнат «Малой резиденции», настолько не хотелось никому суетиться и заморачиваться с перемещением в «Большую усадьбу».

А когда все же пришло время и взрослым отдыхать, Дарье с Сан Санычем ничего не оставалось, как, вздохнув безнадёжно, обменяться ироничным взглядами и разойтись – каждый по своим кроватям.

Проснулась Дарья минут на десять раньше выставленного на определённое время будильника, не понимая, что её, собственно, разбудило. Чувствовала она себя прекрасно отдохнувшей и наполненной энергией, правда, настроение её не очень как-то билось с этой утренней бодростью – такое появилось у неё раздражающее, странное ощущение, которое возникает, когда забываешь сделать что-то очень важное. И оно тебя гнетёт, раздражая и докучая ужасно.

«Ну, в общем-то, и пофиг, – решила благоразумно не заморачиваться на этой эмоции Дарья, – пройдёт. Может, просто приснилось что-то тревожное и дотянулось из сна в явь своей незаконченностью». Но что ей там снилось, она точно не запомнила.

Ладно, раз уж проснулась, да ещё таким бодреньким живчиком, то лучше вставать и начинать свой день.

Спустившись на первый этаж, Дарья обнаружила в кухне маму, стоящую у плиты над сковородкой, на которой жарились её фирменные, совершенно обалденные сырники, распространяя вокруг умопомрачительный аромат.

Вкуснота нереальная! И как она их делает? Дарья неизвестно сколько раз пыталась повторить рецепт, и у неё даже очень неплохо получалось, но никогда настолько вкусно, как у мамы.

– Привет, мамуль, – поздоровалась, подошла и поцеловала её в щёку Даша.

– Привет, дочь, – улыбнулась светло мама. – Садись, пока сырнички горячие, поешь.

– Обязательно, только кофе себе сварю, – доставая из шкафчика турку, согласилась с хорошим предложением Даша и спросила: – А скажи мне, мамочка, где наш ребёнок?

– Да ясно, где, – усмехнулась Лидия Григорьевна, – давно уж в «Большой усадьбе». Сегодня же второй день соревнований, они сейчас уж поедут. Так наш извёлся весь: проснулся ни свет ни заря, ел на бегу, всё боялся опоздать и беспокоился, что без него все уедут.

– А когда они ехать собираются? – переспросила Дарья, внезапно почувствовав какую-то необъяснимую тревогу, кольнувшую, словно иголкой, куда-то под левую ключицу.

– Да-а-а… – посмотрела на большие часы, висевшие на стене, Лидия Григорьевна, – минут, наверное, через десять уж выехать должны, – и продолжила информировать дочь: – Я сегодня дома осталась, решила, что надо окончательно разобраться с вещами нашими, обустроиться уже наконец в доме, может, порядок навести, а за детьми Глаша присмотрит, да и там есть ещё преподаватели, которые…

– Подожди, мам… – перебила Дарья и, приложив руку к груди, чувствуя, как колотится в ладонь вдруг забарабанившее сердце, а к горлу подступает удушливый комок, для чего-то повторила за мамой, проговаривая чётко каждое слово: – То есть сейчас, Саша, Егор Дмитриевич с Олегом Юрьевичем, Глафирой и детьми поедут в спортивную школу на соревнования по авиамоделированию?

– Ну да, – насторожилась Лидия Григорьевна, внимательно глядя на дочь, и внесла некоторую корректировку: – Только Саша с ними не поедет, он останется, чтобы отвезти тебя в перинатальный центр. А потом у него какие-то свои дела.

– Мама! – воскликнула напряжённым, тревожным тоном Дарья. – Им нельзя туда ехать!

– Да-аш… – поражённо протянула Лидия Григорьевна, – ты о чём говоришь?

– Им. Нельзя. Туда. Ехать! – прислушиваясь к своим ощущениям и чувствуя, как вползает в разум холодящий страх, накрывающий сознание, повторила Дарья, делая акцент на каждом слове. И, откинув турку, которую так и держала в руке, возмущённо загрохотавшую по столешнице, она рванула к выходу, прокричав уже в движении: – Звони Егорычу, пусть не выезжает! Быстрей, мам!!!

Потеряв где-то по пути свои домашние тапочки, не замечая, как колют и режут её голые ступни мелкие камешки сухой пустой земли, Дарья мчалась к распахнутой калитке между участками, а выскочив на сапфировый газон молодой травянистой поросли «Большой усадьбы», свернула в сторону гаража, мысленно сопротивляясь пытающемуся захлестнуть её разум ощущению надвигающейся беды и страху за детей.

Она влетела через открытые настежь створки в гараж, успев за секунду увидеть-осознать всё, что выхватил её взгляд: стоящий на месте чёрный джип, собравшихся возле него людей, бегавших между ними, игравших во что-то Павлушку с Марусей, – и, не отдавая отчёта, что творит, она раскинула руки в стороны, просипев пересохшим от испуга и стремительного бега голосом:

– Нельзя ехать в спортшколу!!!

– Что случилось? – Волков посмотрел на неё обескураженно и недоумевающе, отодвигая от уха телефон, по которому разговаривал.

Вольский же, мгновенно сориентировавшись, в пару больших быстрых шагов преодолев разделяющее их расстояние, подошёл к Дарье, обнял, прижал к себе и заговорил мягким, спокойным тоном, помогая ей уравновеситься.

– Так! Выдохни, – негромко говорил он, наклонившись к её ушку, – вдохни… медленно, глубоко… и выдохни. Никто никуда не уехал, ты же видишь: мы все здесь. Не паникуй, всё в порядке.

– Да-да… – покивала Дарья и уже привычно упёрлась лбом ему в грудь, – всё, я выдохнула, – и поблагодарила, чувствуя, как понемногу отступает от неё паника, разжимая свои жёсткие пальцы, уж было ухватившие за горло.

– Мамочка, что случилось? – раздался рядом встревоженный голосок Павлуши. – Почему нам нельзя смотреть самолётики?

– Потому что… – Дарья выпрямилась, высвобождаясь из надёжных, защищающих объятий Вольского, – …ам-м-м, у нас другое мероприятие, – судорожно пыталась придумать что-то на ходу она.