Чтение онлайн

— Как долго?

— Почти четыре месяца, — шепчет она. — Когда я уехала в колледж, когда между нами появилась дистанция, я наконец поняла, что это было. Он воспользовался мной, моим состоянием, моим безнадежным желанием быть любимой, желанной. Поэтому я убедила себя, что он насиловал меня все это время, и заменила все хорошие воспоминания теми, где мне было страшно, где я боялась, что он задушит меня до смерти. — Ее дыхание прерывается. — Но некоторые вещи я так и не смогла заменить. Например, мою любовь к жесткому, бдсм-сексу. Теперь я жажду его, а познакомил меня с этим он. Это дает мне силу, контроль.

Я провожу рукой по ее спине, желая лишь одного — забрать ее боль.

Она плачет, слезы оставляют мокрые следы на моей груди.

— Однажды, когда я была в гостях, Кевин услышал мой разговор с Мэг. Мы обсуждали парней, с которыми спали в колледже. Позже он загнал меня в ванную и попытался поцеловать. В ответ получил удар в пах. Тогда он понял, что я больше никогда не буду его, что те дни прошли. И он сказал… сказал, что я должна быть благодарна. — Она сглатывает, шмыгает носом. — «Ты так популярна у мальчиков, Изабелла, — сказал он. — Тебе никогда не было интересно, почему? Нет? Тогда я скажу. Это благодаря мне. Я научил тебя удовлетворять настоящего мужчину». В ту ночь меня рвало, пока горло не начало гореть, но я также почувствовала облегчение. Я знала, что все кончено. Он больше не имел надо мной власти. Я знаю, как защититься от него, как заставить его уйти, но он все равно не хочет держаться на расстоянии. Видеть его — значит снова переживать все воспоминания, все сожаления. Поэтому проще просто избегать его.

В комнате повисает тяжелое молчание. Оно такое густое, что я почти чувствую его на коже.

Белла вырывается из моих объятий, смотрит на меня, прикладывая ладонь к моей щеке.

Я прочищаю горло. Оно будто пересохло, словно песок насыпали.

— В тот момент, когда я увидел, как он на тебя смотрит, я все понял. Понял, что он влюблен в тебя, и было так чертовски сложно не наброситься на него сразу. Я хотел убить его.

— Мне так, так жаль.

— Не надо. — Я прижимаю палец к ее губам. — Это не твоя вина. — И снова прижимаю ее к груди.

Пока я держу ее, мысли несутся галопом. Ошеломляющий объем информации, сложные нюансы, которые трудно понять. Или, может, я просто не хочу признавать, что какое-то время этот ублюдок обладал моей девочкой. Черт.

Когда я выводил Мило на прогулку, не мог перестать прокручивать вечер. Откровение бабушки о том, какой одинокой и сломанной Белла была в детстве. Отказ матери признать свою вину. Этот подонок, загоняющий ее в угол, и осознание, что за его отвратительной одержимостью скрывалась настоящая любовь.

А слова ее матери? Блин. Отвращение в голосе, когда она сказала Белле, что ненавидит ее. Собственную дочь, которая за всю жизнь не знала ни доброты, ни заботы.

Я ненавижу ее мать.

И Кевина я ненавижу не меньше. Он чертов манипулятор. Он использовал ненависть жены к собственной дочери, чтобы изолировать Беллу. Заработал ее доверие, а затем сделал ее зависимой от себя. Взрастил в ней покорность, от которой она теперь пытается избавиться. Он — настоящая причина ее мягкотелости, а не только мать. Этот мужчина годами готовил ее. Но зачем? Действительно ли он планировал сделать ее своей? Хватило бы у него смелости попытаться? Я могу только догадываться, что творилось в голове у Кевина, когда он узнал, что у падчерицы есть парень. Спорим, он был в ярости, больной ублюдок.

Он даже не пытался скрыть свои чувства к ней сегодня. Это… было больно. Откровение было жестоким, хотя я не могу объяснить почему.

Потому что она солгала мне?

Технически, она не лгала — он действительно насиловал ее, и не раз.

Потому что она не доверяла мне настолько, чтобы рассказать всю правду?

Она рассказала мне свою правду, ту, в которую хотела верить.

Жертва, влюбляющаяся в своего насильника. Даже понимая все это, я все равно разрываюсь.

Во мне назревает буря, ее сила растет с каждым вдохом. Я не просто хочу заняться с ней сексом. Я хочу трахнуть ее так сильно, чтобы она забыла всех других мужчин. Хочу, чтобы она кричала мое имя, когда кончает. Хочу довести ее до такого состояния, чтобы ее тело и разум превратились в желе.

Я хочу обладать ею. Навсегда.

— Ксандер. — Ее голос вырывает меня из мыслей. Она отстраняется, потирая глаза. — Ты в порядке?

Мой живот сжимается.

— Нет.

Она прикасается к моему лицу, в ее глазах — страх и боль.

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? Чего ты хочешь?

— Тебя.

Ее губы приоткрываются, зрачки мгновенно расширяются. Черт. Она тоже этого хочет.

— Ты уверен? — шепчет она, пряча лицо за прядями волос. — Тебе не противны мои поступки? Ты же слышал, что моя мать…

Одним движением я притягиваю ее к себе и прижимаюсь губами к ее губам. Как она до сих пор не понимает, что я к ней чувствую? Ничто в этом мире не заставит меня изменить мнение о ней, о моих чувствах.

Моя любовь к ней настолько сильна, что, когда она выходит из комнаты, забирает с собой весь мой воздух. Когда ее нет рядом, когда я не могу прикоснуться к ней, будто больше нет кислорода. Моя любовь к ней — это все.

Я не променял бы нашу любовь ни на что, даже на еще одну победу в Суперкубке.

— Не говори так. — Я закусываю ее нижнюю губу, заставляя ее вздохнуть. — Твоя мать — стерва. Ее слова ничего не значат.

— Но…

Я засовываю руки под ее футболку, сжимаю грудь, вырывая у нее низкий стон, прежде чем начать покрывать ее шею поцелуями. Останавливаюсь только у соска. Кусаю его через ткань, и она впивается пальцами в мои волосы, царапая кожу.

Боже, как же я люблю, когда она так делает.

— Ксандер…

Обхватив ее за бедра, я стягиваю шорты, и когда они падают на пол, а прохлада комнаты окутывает ее тело, она вздрагивает.

— Боже, как же ты мягкая, — стону я, целуя ее шею, плечи, пока не добираюсь до пупка.

Я выпрямляюсь, встаю на колени, рассматривая ее. Она смотрит на меня, не моргая.

Я освобождаю свой напряженный член и без колебаний вхожу в нее. Она мгновенно сжимается вокруг меня, вскрикивая от растяжения. На мгновение мы замираем, давая ей привыкнуть. Но вскоре она обвивает мою шею руками и притягивает ближе.

— Что же ты со мной делаешь? — я прижимаюсь губами к ее губам.

Мой разум затуманивается, как только ее язык касается моего. Такой поцелуй заставляет меня чувствовать, будто я левитирую, будто меня больше нет в этой комнате. Только с ней. Мы могли бы быть где угодно — важно лишь ее присутствие. Белла владеет моим сердцем и разумом. Она тот самый свет в конце туннеля. Лекарство от всех моих болезней. Противоядие от любого яда. Я справлюсь со всем, что приготовила жизнь, если мы будем вместе.

Она приподнимает бедра, поощряя меня войти глубже. Ее стоны слаще любой музыки, наполняя комнату вместе с моим рычанием. Я трахаю ее жестко, и она встречает меня в каждом движении. Она так горяча, ее кожа горит под моими ладонями. Инстинктивно я обхватываю ее горло, пальцы сжимаются. Темные тату на моей руке красиво контрастируют с ее безупречной кожей.

Я сжимаю сильнее, ее глаза расширяются.

— Еще, — шепчет она, выгибаясь.

Я добавляю немного давления, контролируя ее дыхание.