Чтение онлайн

— Позаботился о ней? — я кипячусь от ярости, захлёстывающей меня. — Позаботился...

Белла едва заметно качает головой.

— Не надо.

Меня будто обухом по голове. Какого чёрта я должен молчать?

— И вот, спустя столько лет, ты всё ещё ищешь внимания, — бросает Саманта, окидывая меня взглядом, а затем хмуро смотрит на дочь, будто точно знает, что я хотел сказать.

Корделия наклоняется вперёд, тоже глядя на меня.

— Мне нужно что-то знать?

— Нет, — Белла расправляет плечи. — Но у меня есть вопрос.

— Конечно, дорогая, — бабушка ободряюще улыбается ей.

— Зачем этот фарс? — твёрдо спрашивает она, сжимая челюсть.

Моя грудь наполняется гордостью. Она держится стойко и задаёт именно тот вопрос, который мучил меня. Какой смысл во всём этом спектакле?

— О чём ты? — Корделия моргает, её губы складываются в недовольную гримасу.

— Ты сказала, что нашла мой дневник два месяца назад. Ты прочитала его. Узнала, как моя мать со мной обращалась. — Она облизывает губы. — Зачем тебе нужно было, чтобы я приехала сюда? Мы могли встретиться где угодно, буквально. Я могла навестить тебя в Монтгомери. Вместо этого ты устроила целое представление. Зачем?

— Я хотела ответы, и хотела, чтобы они были у тебя тоже. И надеялась, что у Сэм хватит достоинства признать, через что она тебя провела, и взять на себя ответственность. — Корделия слегка опускает голову. — Я ошиблась.

— Моя мать не заботится ни о ком, кроме себя, — говорит Белла. — Даже о Кевине. Для неё он просто аксессуар. — Она сохраняет прямую осанку, продолжая. — Мать любит только себя, и после этого ужина она возненавидит меня ещё сильнее. Хотя она и королева унижений, она ненавидит, когда люди ставят её в неловкое положение.

Мне нужно всё моё самообладание, чтобы не схватить её и не прижать к груди. Что-то в ней изменилось. Я не могу понять, что именно и как, но она нашла в себе уверенность, чтобы встретиться лицом к лицу с матерью и высказать правду. Она стала настоящей.

— Простите за задержку. — Громкий голос прерывает напряжённую паузу, и в комнату входит крупный мужчина.

Моя спина мгновенно напрягается. Это тот самый ублюдок, который почти разрушил душу Беллы. Ему пятьдесят, как она говорила, но выглядит он на добрых десять лет моложе. Он накачан, будто всё свободное время проводит в спортзале, а его рубашка на размер меньше, едва сдерживая бицепсы и подчёркивая каждый рельеф пресса. Кевин выглядит лучше, чем мой собственный отец, и это, честно говоря, сбивает меня с толку. Он насильник, которому удалось обмануть весь мир своей внешностью.

Это просто пиздец.

— Ты как раз вовремя, — Саманта встаёт и направляется к мужу. — Ужин готов. Поможешь мне на кухне?

Она хватает его за руку и уводит из комнаты.

Он идёт за ней, широко раскрыв глаза. Не могу его винить, хотя то, как его взгляд задерживается на Белле, мгновенно выводит меня из себя. Ему лучше быть осторожным, потому что мои кулаки всё ещё чешутся после стычки с Миллером.

— Дорогая, я…мне так жаль, — запинается Корделия, опуская голову. — У меня были подозрения, но я убеждала себя, что это не моё дело, что она отдалилась от меня, потому что я была слишком навязчива. Я не хотела усугублять ситуацию. Боялась, что если стану её ругать, она полностью отгородится от меня; думала, что, возможно, она не позволит мне видеть тебя. Мне не следовало ждать так долго. Я подвела тебя, Изабелла.

— Ты почти не видела меня, — говорит Белла, её тон такой же ровный, как и выражение лица. — А когда видела, даже не пыталась узнать меня лучше. — Она опускает руки на колени. — Если бы ты заступилась за меня, я хотя бы знала, что ты заботишься, что я для тебя важна. Но ты не показала мне этого до сегодняшнего дня, и…

— Уже слишком поздно, да? — Корделия поднимает глаза, они стекленеют. — Я сожгла этот мост задолго до того, как поняла, что он в огне.

Белла отводит взгляд, глубоко вздыхая.

— Мне нужно в ванную. Прошу прощения.

Она медленно встаёт и выходит из комнаты, оставляя меня наедине с её бабушкой. Этот ужин идёт хуже, чем я мог себе представить, и еду ещё даже не подали.

— Ты, наверное, презираешь нас всех, — говорит Корделия, её голос звучит побеждённо. — Тебе повезло иметь здоровые отношения с родителями. Боюсь, наша семья слишком дисфункциональна, чтобы когда-либо прийти к этому. «Как я могла вырастить такую дочь, как Саманта?» — вот о чём ты думаешь, да? — спрашивает она. — «Как я позволила ей разрушить жизнь моей единственной внучки?» — её плечи опускаются ещё ниже. — Как я могла быть такой слепой и заблуждающейся? Как я не заметила того, что происходило у меня под носом?

Эти последние слова застревают у меня в голове. Я напрягаюсь, пытаясь ухватиться за внезапную мысль, мелькнувшую в сознании, но она ускользает так же быстро, как и появилась.

Чёрт. Это важно, я уверен.

Хмурясь, я меняю позу и поворачиваюсь к Корделии.

— Белле нужно время, и ей нужно быть среди правильных людей, прежде чем она почувствует себя достаточно комфортно, чтобы открыться. Ты никогда не давала ей причин доверять тебе. Не знаю, сможет ли она найти в себе силы простить тебя. По крайней мере, пока нет.

— Когда я нашла её дневник, то не стала читать его сразу. Подумала — это её секрет, она прятала его не просто так. Но мне было любопытно, да и одиноко... И вот однажды я решила — а почему бы и нет? Она уже взрослая. Что плохого в том, чтобы прочитать записи маленькой девочки?

Её лицо искажается от боли, она закрывает глаза.

— То, что я обнаружила, потрясло меня до глубины души. Я знала, что моя дочь строга с Изабеллой, но даже не подозревала, что она её ненавидит, что все эти годы наслаждалась жизнью, забросив собственного ребёнка. — Корделия поднимает салфетку и промокает глаза. — Бедная девочка не могла никому довериться, поэтому выплеснула всю свою боль на бумагу. Всё, чего она хотела, — это любви. Она мечтала, чтобы её любили мать, чтобы её любил Кевин. — Голос её дрожит. — А взамен получала лишь молчание или, что ещё хуже, угрозы выгнать её из дома за излишнее любопытство. Саманта — ужасный человек, и в этом моя вина. Я вырастила чудовище.

Корделия всё ещё вытирает слёзы, а я не могу найти слов, как вдруг слышу шаги за спиной. Оборачиваюсь, ожидая увидеть Беллу. Но вместо неё в комнату входит Саманта с сервировочной миской в руках.

Едва сдерживаю презрительный смешок. Неужели она всерьёз собирается продолжать этот дурацкий ужин? Как будто ничего из того, что сегодня вскрылось, не произошло?

Хотя чему удивляться. Саманта вообще проигнорировала собственную дочь, когда та попыталась рассказать, что Кевин с ней сделал. В этой женщине нет ни капли сострадания, нежности, любви.

Я ненавижу её.

— Кевин пошёл переодеться и умыться. Когда вернётся, начнём ужинать.

Умыться?

И какова вероятность, что прямо сейчас он загнал Беллу в угол?

Сердце бешено колотится, я резко вскакиваю. Столь стремительное движение едва не опрокидывает стул.

— Э-э, прошу прощения. Я схожу в туалет перед ужином.

Саманта ставит блюдо на стол и бросает мне улыбку, в которой нет ни грамма тепла. Сердце у неё точно изо льда, в этом я не сомневаюсь.

— Конечно. — Она кивает в сторону коридора. — Первая дверь справа.