Чтение онлайн

Представив, с каким серьёзным выражением лица и насколько по-деловому Кречетов всё это излагал, я подавила смешок.

— Последнее особенно ценно. Господину директору полезно, и мне приятно. Передай от меня спасибо мужу своему.

— Может, сама передашь?

— Чтобы он очень страшно на меня наорал?

На этот раз мы улыбнулись обе.

Полина замолчала немного настороженно, ожидая, что я сменю тему.

Мы знали друг друга слишком хорошо, чтобы она не почувствовала, что со мной что-то не так. У меня же просто не было моральных сил, чтобы обсуждать случившееся в «Лагуне».

— Вик, — она окликнула коротко, строго.

Так, как обращалась, когда хотела добиться от меня правды или начать неприятный разговор.

— Что? — я вытянулась на спине и, заложив руку за голову, посмотрела в потолок.

Полинка выразительно вздохнула:

— Ты давай поосторожнее там. Ты знаешь, он всегда тебя прикроет, даже без предупреждения. Но сильно не завирайся. И смотри по сторонам.

Зная, что она поймет, я просто кивнула, соглашаясь.

Утро началось для меня в районе десяти со звонка Геннадия Петровича.

— Виктория Сергеевна? Как вы и просили, я договорился о встрече с художниками! Марьяночка Лапина и Игорь Трофимович могут подойти в центр завтра к девяти утра. Вас устроит?

Не открывая глаз, я заверила его, что меня все устраивает, а потом глубоко вздохнула.

Богатырев разливался в ухо патокой, — по всей видимости, Антоша не просто прикрыл меня, а разъяснил через Валерку, как крупно его Выставочному центру повезло в момент появления в его обшарпанных стенах моей персоны.

Дело оставалось за малым — найти художников поглупее и разговорить о подробностях бытия центра.

И, разумеется, пройти в фонды.

Даже беглый осмотр мог помочь составить представление об истинном положении дел, но слишком давить на директора тоже не стоило. Его излишняя подозрительность была мне абсолютно ни к чему, особенно после того, как название «Минерва» зазвучало шире.

Приняв душ, я обнаружила, что еще успеваю на завтрак, и не воспользоваться такой возможностью было грешно.

Самым правильным с моей стороны было бы просто забыть о вчерашнем. Посочувствовать несчастной Светлане и ее близким и сделать вид, что ничего не было. Тем более, что мне и правда удалось поспать сладко и без неприятных снов.

Большинство постояльцев уже разбежались из ресторана по делам, и, взяв себе бекон и пару апельсиновых рогаликов, я устроилась за столиком у окна. С этого места хорошо просматривался не только зал, но и территория отеля за панорамным окном.

А еще неплохо думалось.

«Она умрет первой», — это было абсурдом, невесть откуда взявшемся в моей голове, ничем не обоснованной страшилкой.

И тем не менее я чувствовала себя странным образом причастной к случившемуся. Как будто знала о том, что на кого-то надвигается беда, и промолчала, испугавшись выглядеть глупо.

В качестве администратора в ресторане сегодня дежурила незнакомая мне девушка, кажущаяся совсем молоденькой, и, доев рогалики, я решилась рискнуть.

В конце концов, ничего кроме времени, которого у меня сегодня было в избытке, я при этом не теряла.

Прихватив с собой тарелку, я направилась к столу, всем своим видом демонстрируя, что хочу съесть что-нибудь еще. Администратор же, заметив мое приближение, улыбнулась, — вроде бы дежурно, но на деле откровенно неловко.

Она и правда была почти юной и пыталась скрыть это за слишком толстым слоем косметики, и как раз этой предполагаемой неискушенностью в некоторых вопросах можно было воспользоваться.

— Добрый день, — я дернула уголками губ, имитируя ответную улыбку. — Вы мне не поможете?

— Да, конечно, — девочка вся обратилась в слух.

Ей явно было необходимо отвлечься, а не просто стоять столбом, наблюдая, как едят другие, или отдавая распоряжения в кухне.

Посмотрев на булочки с корицей, я изобразила некоторое смущение, а потом, наконец, заговорила:

— Администратор, что работала здесь позавчера…

— Наташа? — она моргнула, с трудом справляясь с удивлением. — Ее, к сожалению, сегодня не будет. И завтра тоже. По правде говоря, я вообще не знаю, когда. Но если у вас есть вопросы, я сделаю всё…

Я кивнула с пониманием и ещё больше понизила голос:

— Ещё бы. Если бы у меня на работе случился такой кошмар, я бы тоже захотела взять больничный.

Губы девушки, — на бейдже значилось, что её зовут Елизавета, — дрогнули.

Мне оставалось только улыбнуться ей ещё раз — так же скупо, неловко, почти заговорщицки:

— Вам запрещено обсуждать это с постояльцами, понимаю. Но Наталья очень помогла мне и моему соседу позавчера. Я вчера была в холле…

Я сделала крошечную паузу, давая ей осознать, и мгновение спустя Елизавета моргнула, окончательно проникаясь ко мне доверием.

Теперь можно было продолжать.

— Я видела, как пришла Наталья, но потом поднялась к себе…

Она закивала, бросила быстрый взгляд по сторонам.

— Значит, вы уже не видели. Ей даже «скорую» вызывали. Бедная Наташа, они со Светиком были как сестры, дружили с детства. Увидеть такое… Страшно даже подумать. Ещё этот следователь. Девочки сказали, он уверен, что это был несчастный случай. Если не что похуже, понимаете?

Она уже почти шептала, и я кивнула снова.

Лиза же торопливо сглотнула, одарила дежурной улыбкой немолодого мужчину, подошедшего к столу. Тот на неё даже не взглянул.

Дождавшись, чтобы он отошёл, я посмотрела на девушку прямо:

— Я заметила, как сильно она была взволнована вчера. Так не переживают о чужом человеке. Я хотела выразить сочувствие, но вы правы. Ни к чему беспокоить её в такой момент.

Прихватив пару булочек, чтобы девочка не подумала, что я подходила к ней ради этого разговора, я развернулась, и заметила Сашу.

За то время, что я беседовала с Елизаветой, он успел расположиться на скамейке во дворе и смотрел прямо на меня.