Чтение онлайн

Замечая меня, даже идущую рядом с Эззианом, аристократия невольно поджимала губы и озиралась по сторонам, нет ли поблизости моей свиты. Всё же бал оставил след в воспоминаниях высшего общества и знать ещё долго будет трясти при одном упоминании княжеской свиты. Это вызывало улыбку и чувство превосходства. Пусть боятся. Но сейчас я действительно была одна. Роберта больше так и не увидела с самого завтрака, потому сейчас шла только рядом с Эззианом. Ожидаемо, минуя общие залы и коридоры, мы поднялись в небольшую королевскую ложу. Впрочем, по доносящимся разговорам стало понятно, что нас отделяет в лучшем случае тонкая перегородка. Сев в кресло, стала с любопытством осматриваться. В целом классическая обстановка и интерьер — с потолка свисала огромная люстра с мельчайшими огоньками, между балконами такие же небольшие подсвечники, внизу же сидит пёстрая знать, в ожидании когда откроется занавес.

Вот и первые раскаты мелодии, а следом раздвигается тяжёлое полотно. Действий у исполняющих людей было мало, зато голоса были мощные, расходящиеся по залу и отражаясь от стен. Уловить же суть было сложно, ведь языка я по прежнему не знала. Но подозреваю, что как и практически вся культура островов здесь воспевались вера и монархи. Каждый народ всегда показывает то, чем полон. Ну или то, что навязали. Довольно скоро мне стало совершенно скучно. Слушая длинные завывания певцов ужасно не хватало динамики Фрайфола или надрыва Герфельда. Даже мелодии Крэйвола, где полностью отсутствовали слова была сейчас рада больше. Там хоть можно насладиться самим звучанием с переливами инструментов.

— Вам не нравится?

Я вздрогнула. Голос Эззиана оказался совсем рядом, по сравнению с исполнителями на сцене.

— Мне сложно понять смысл, не зная языка. Но они что-то изображают, а значит он явно есть.

— Действие сообщает нам о служении высшему.

— Монархам? — Спросила я, стараясь чтобы это звучало не слишком саркастично.

— В том числе. О высшем обществе, что должно нести свет простым необученным людям, не ведающих, что должны сделать, не имея пастыря.

— Да, можно было догадаться.

Повисла пауза. Если её вообще можно назвать в присутствии разрывающих горло певцов.

— Скажите, Анна, вы любите тайны?

— Нет, их я точно не люблю. Скрывать что-либо, ровно как и держать в тайне — не для меня.

— Хорошо, а узнавать тайны?

— Тоже нет. Если есть что-то, что долго держится страшась огласки, то едва ли подобное оказывается чем-то приятным и хорошим.

— Неужели в вашей жизни не было приятных и интригующих тайн, будоражащих что-то глубоко личное?

Эззиан спрашивал участливо и заинтересованно. Складывалось впечатление, что ему действительно интересен ответ. Я же грустно улыбнулась, вспоминая самую первую и самую трогательную свою тайну, а таинственном незнакомце, что являлся во снах.

— От чего же. Был и приятный опыт. Но это скорее исключение из правил, чем стабильное постоянство.

— А что, если я скажу, что эта тайна касается вас?

Эззиан совсем потерял интерес к происходящему на сцене, всецело отдавшись разговору. Обернувшись ко мне всем корпусом, он внимательно смотрел на меня.

— Тем более. Но так понимаю, вы только ищете повод, чтобы поделиться со мной этой тайной? Я вся во внимании.

В подтверждение своих слов посмотрела на короля, отвлекаясь от сцены. Эззиан потянулся ко мне, откидывая копну моих волос за спину и обнажая шею. Набрав в лёгкие воздух продолжил тихо, выверяя каждое слово.

— Мне пообещали вас. Ужасно давно, когда я был ещё малым юнцом отец заключил контракт с Карлом, тогда ещё живым королём Крэйвола…

Не знаю, какой реакции ожидал король островов Думонд сейчас, но я рассмеялась. Искренне и звонко. Так, что из соседних лож послышалось возмущённое ворчание.

— Старо как мир, Эззиан. Придумайте что-нибудь новое. — Ответила, отсмеявшись.

— Признаться, я не понимаю вас, Анна?

— Слишком часто мной пытаются манипулировать, ссылаясь на туманное детство.

— У меня и в мыслях не было манипулировать вами. Но вы, как утончённая леди, воспитанная в лучших традициях высшего общества прекрасно осведомлены о том, как часто заключаются неравные браки. К примеру, вас могли выдать и за моего отца, едва вы отпразднуете первый бал дебютанток. А ведь подобные случаи не редкость…

Эззиан говорил спокойно и проникновенно. Казалось он правда был уверен в своих словах.

— К чему вы клоните сейчас? Даже если представить, что я вам поверила. Карл мёртв, ровно как и Генри, Фрайфол больше не воюет с Крэйволом, так что есть все основания забыть о договорённости.

— Может и так. Но что мне делать с тем фактом, что вы пленили моё сердце?

Хотелось рассмеяться ещё раз и сказать какую-то колкость, но Эззиан выглядел действительно несчастным. Чуть подавшись вперёд, он обхватил одной рукой мою ладонь, а второй убрал прядь за ухо, задержав руку у лица.

— Боюсь что и здесь я бессильна. Моё сердце бесповоротно отдано другому.

— Роберт? — Я кивнула, намеренно отворачивая голову от ладони короля. — В таком случае мне остаётся только вдыхать воздух, что сорвался с ваших губ.

— Громко и пошло. — Снисходительно посмотрела я на короля. — Обыденные фразы, коими юнцы пытаются заинтересовать дебютанток.

— Простите мне, я слишком стар для оригинальных аллегорий, но любовь, как и боль, понятны на любом языке.

Сказав это, Эззиан поднёс мою ладонь к своим губам, но в последний момент прижал её к своей щеке, блаженно прикрыв глаза. Мне стало неуютно. Кроме того, появилось ощущение пристального взгляда. Неосознанно я огляделась по сторонам. Весь высший свет смотрел на сцену. Кроме пары пронзительных голубых глаз короля Герфельда, не сводящих свой взгляд с частной ложи напротив. А ведь я даже не знала, что Роберт тоже сегодня в опере. Сейчас же хотелось оказаться где угодно, только не здесь, только не под прицелом тоскливых глаз, отражающих боль и отчаяние всего мира. Зал взорвался овациями, восторгаясь окончании арии и представления. Пользуясь случаем, вырвала свою ладонь из цепких рук Эззиана. Переведя растерянный взгляд на сцену, увидела выходящих на поклон публике вокалистов. Когда обернулась снова на ложу Роберта, то там уже было пусто. Он ушёл не дожидаясь окончания.

В свои покои я входила в самых противоречивых чувствах. В частности не понимала, чего добивается Эззиан. Он же знает, что моё сердце бесповоротно занято и ничего не добьётся. Но правитель словно и не добивался чего-либо серьёзного, только показывал свою силу и вседозволенность. Вот это напрягало больше всего. Такого поклонения элите не наблюдала даже в Крэйволе.

За размышлениями не сразу заметила предмет на столе. Хотя он явно кричал о себе и своём присутствии. Из стола торчал кинжал. Знакомое отцовское лезвие было вогнано в столешницу на более, чем на треть. Это с какой силой и яростью нужно было вогнать клинок в стол?! Я встревожено подошла. Лезвие ножа прикрепляло к столу письмо. Даже без подписи, автор был очевиден. Нож был только у Роберта, с тех самых пор, как я спасла его из темницы родного княжества.

«Холодная, как лёд, прекрасная, как ночь… Дорогая Мэрианн. Я слишком много времени потратил на надежду воссоединить нас. Готовый перевернуть весь мир, верил, что вы любите меня. Даже наивно успел поверить, что вам нужно время и вы придёте сами, но… Но я вижу, как вы счастливы с другим. Не смею более мешать вашему беззаботному счастью и ограничивать свободу. Можете более не бежать. Я вас никогда не забуду и не трону, но и за пределами Герфельда вы меня больше не увидите и не услышите».

Надрыв и боль в каждом слове. Так умел только мрачный король Герфельда.