Чтение онлайн

В каюте всё же рискнула оглядеть себя в закреплённое зеркало. Подозрения подтвердились, под челюстью, ровно как и на плече, набирал цвет фиолетовый кровоподтёк. Горько усмехнулась своему отражению. Столько сражаться и проводить времени в походах, а как была нежной аристократкой, так и осталась. Чуть задеть или ударить — сразу ссадины и гематомы.

Во Фрайфол мы вернулись совершенно в опустошённом состоянии. Воинам Фрайфола было крайне тесно с солдатами Герфельда, тем более если учесть что захваченный в Думонд груз тоже занимал много места. Вошли в град мы на столько измученные, что хотелось не пира в свою честь, а элементарно поесть и отдохнуть на мягких просторных кроватях.

Увидев спустившегося для встречи князя, моих сил хватило только на то, чтобы повиснуть в объятиях. Плакать или как-то ещё выражать эмоции не хотелось, но больше всего нуждалась именно в простой надёжной опоре и ощущении защищенности. О причинах случившегося отец решил спросить только на следующий день, когда наконец отдохнула на столько, чтобы связно говорить о чём-либо.

Первым желанием князя было немедленно собрать и направить войска. Но чем больше мы рассуждали, тем больше утверждались в том, что не стоит предпринимать решений с горяча. И речь даже не столько вопросе, «надо ли?», сколько в уточнении «как?». Мне было тяжело сообразить что-либо конкретное из-за внутренних переживаний, князь же не мог сконцентрироваться, глядя на следы от рук Эззиана на моём лице и выступающих из под одежды на плече.

Тем же днём, ближе к вечеру, я написала письмо Роберту.

«Любовь моя, я безмерно благодарна за твой поступок в крепости островов. Моя вина, что до последнего не осознавала мотивов Эззиана. В своё оправдание скажу, что моя честь не запятнана и моё сердце по прежнему принадлежит исключительно королю Герфельда, то есть тебе. Сейчас я в безопасности и

относительно

добром здравии, в родных стенах главного града Фрайфола. Искренне переживаю за тебя и ожидаю ответ. Как ты? По прежнему только твоя, Мэрианн.»

Письмо я переписывала несколько раз, перечитывая, зачёркивая и сжигая смятые листы. Хотелось сказать так много, но нужно было уложить ёмко. Пришлось вспомнить все уроки языку Герфельда. Не того, на котором говорят, а тот, на котором чувствуют. Вспомнить, что каждое слово имеет целую гамму звучаний и оттенков.

Теперь оставалось ждать и надеяться. Что жив, что здравствует и что ответит.

Вечером следующего дня было решено всё же устроить пир. Почему-то такой естественный обычай сейчас воспринимался как что-то далёкое и инородное. Как в первый раз, я наблюдала за приготовлениями дюжины помощников дворца, расставляющих приборы.

Ссадину на челюсти мне помог прикрыть Джулиано, вновь придя в покои с красками и кистями, с той лишь разницей, что в этот раз я вызвала его сама и попросила только прикрыть следы радушного приёма короля островов. Самому сициадцу неоднократно предлагали отплыть обратно на родину, но он отказывался, говоря, что с нами намного интереснее. Тот факт, что несколько раз мог умереть с его слов только добавлял остроты к ощущению жизни. Как минимум, новые сюжеты для баллад и баек в тавернах о том, как принц Сициад славно сражался бок о бок с княжной Фрайфола.

На торжество я надела красно-коричневое платье с широким подолом, не сковывающим движений. Поверх плеч надела короткую накидку, стороны которой скрепляли металлической брошью, украшенной россыпью мелких камней. Повинуясь мимолётному желанию даже надела корону, напоминая в первую очередь самой себе, что княжна. Вместе с тем взяла и меч. Конечно, я в безопасности, но сейчас хотелось его взять именно с намерением закрепить его на кресле княжны, обозначая всем повод к пиру. Эззиан оказался страшным человеком, но его мнение, что всегда буду на втором месте не давало покоя. Спрашивать у кого-либо не было смысла. Все скажут, что это не так, что отец, что стая, что подданные. Вот только не зависимо, правдивы ли их слова, они не дадут мне покоя, ведь будет казаться, что они сказаны со снисхождением. «…потому что вам это позволили, как позволяют малому ребёнку. Но решают всё равно всесильные взрослые.»

Спустившись к пиру невольно улыбнулась. Радость и веселье, эль, брага и вино льются рекой, по холлу разносится аромат пряностей и жаренного мяса, разжигая аппетит и вызывая требовательное ворчание желудка. В центре стояли музыканты, выбивая ритм на барабанах и украшая его трелью волынки и акцентами скрипки. Народ шумел, общаясь, смеясь и танцуя. Мрачным пятном сидели за столами герфельды, прибывшие с нами с островов. Пока что не зная как реагировать и не понимая языка, они с интересом наблюдали за происходящим. Рядом с ними сидел и Джулиано, так что можно было с уверенностью сказать, что совсем скоро и они начнут смеяться и веселиться.

Первая чарка разлилась по телу, сминая скованность и зажатость. И речь не о снятых запретах морали. Странное ощущение, но я словно только после неё осознала что действительно дома, в безопасности. К моменту, когда чарка опустела, уже смеялись с отрядом над обычаями далёкого островного королевства, имеющего себя королями мира. Решив вспомнить забытое, вышли из-за столов, присоединяясь к танцующим. Одна чарка не могла дать опьянения, а чтобы полностью даровать потерю ориентации нужно было выпить по кувшину каждому. Вот только почему-то чем больше я отдавалась танцу, позволяя телу взять власть рад разумом, тем больше разрасталась буря в душе. Переливы скрипки стали напоминать далёкий звон колокольчиков. Хитро подмигнув наблюдающим герфельдам, вернулась к креслу и вытащила из ножен меч. Послышался слаженный вздох, разговоры начали стихать, сменяясь ропотом.

— И чего стихли? — Широко улыбаясь, я вернулась в центр залы, к танцующим и посмотрела на музыкантов. — Маэстро, музыку! — Музыканты удивлённо переглянулись. — Играйте, менестрели! Неужели вы и правда думаете, что я не справлюсь с мечом будучи в юбке? — Рассмеялась, оглядывая присутствующих.

Наконец по залу разлились первые трели волынки, а следом и барабаны со скрипкой. Крутанувшись на месте, продолжила движение мечом.

— Это как тогда, помните?…

Воины, что видели меня в бою, уже поняли мой настрой. Те, кто застал «танец» с Уильямом в графстве начали рассказывать окружающим, поясняя, что для княжны танец с мечом это нормально. Кто-то называл это моей особенностью, кто-то причудой. Так или иначе, смех, веселье и гомон голосов вернулись. Отряд попытался продолжить танцевать, но не сводили с меня взгляда. Конечно, как раз отряд княжны знал лучше, чем простые воины, на сколько это не нормально и что именно сейчас нахожусь на грани.

— Громче! — Крикнула я музыкантам, махнув в их сторону мечом. Менестрели удивились, но послушались. Но мне этого по прежнему не доставало. Удары сердца казалось перекрывали шумом в ушах происходящее вокруг веселье. Я вновь приблизилась к музыкантам. Прищурившись, с улыбкой выставила клинок в сторону юноши барабанщика. — Громче! Играй громче и бей жёстче! — Не дожидаясь реакции вернулась к танцу, с упоением сливаясь оружием, — Чётче! Выделяй ритм чётче!

Звон воздуха об металл меча сейчас казался лучшим аккомпанементом. На музыкантов уже не смотрела, но даже издали видела недоумение на их лицах и взгляд мольбы к приближенному отряду. Внезапно кто-то схватил меня за руку, выводя из транса танца и привлекая на себя внимание. Сфокусировав взгляд, увидела перед собой Йохана.

— Они не понимают… — Почему-то шёпотом и растерянно сказала я, — А он бы понял… и смог…

— Анна, его нет! Бранда нет! — Совсем рядом стоял Кетиль, готовый если что подстраховать друга. Оба воина выглядели решительными. За ними стояли Лир и Элейна. Только сейчас заметила окружающую тишину. Никто не смеялся и не пил, в лучшем случае тихо переговариваясь. Что же, это и отличало отряд княжны от стаи и тем более остальных воинов.

— Да! Вот именно! Бранда нет и никто не заменит ритма его сердца и любви к жизни! — Я высвободила руку из цепкой хватки Йохана. — И никого из тех, кто пал нет!! Я поклялась что прекращу войну и буду нести лишь мир и процветание! Домар, Бьёрг и остальные… Но неужели все они пали зря и войне быть заново? Или будем и дальше бояться заявлять о себе, пытаясь подстроиться под стереотипы о дикарях?