Чтение онлайн

В центре некогда цветущего парка внутреннего двора замка собирали костёр. Большой и высокий, он разносил по округе ароматы различных высушенных трав, подкидываемых в пламя вместе с дровами. Рядом стояли наготове ведро с водой и увесистое древко. Примечательно, оно было внушительнее по толщине и высоте, чем та палка, к которой привязывала меня старая ведьма. С другой стороны стояли лохань и несколько вёдер, чтобы потушить костёр после инициации. Сам Теодор сидел на резной лавочке, облачённый в неизменный балахон с капюшоном. Общаясь с Элейной, сициадец размеренно пил отвар, приготовленный ведьмой. Чем меньше оставалось содержимого в бокале, тем более стеклянным и отстранённым становился взгляд короля. За время, проводимое с воительницей, Теодор всё меньше стеснялся и скрывал своего лица. Бывало, его и вовсе можно было встретить идущим в коридоре без перчаток и капюшоном, прикрывающим только верхнюю часть лица. Сейчас же балахон и вовсе был по большей части формальностью.

— Пора. — Элейна сказала тихо, но уверенно.

Теодор кивнул, залпом допив содержимое бокала и порывисто обернувшись к воительнице, поцеловал. Элейна выглядела растерянной всего на мгновение, но через секунду король отстранился, вставая и ставя на своё место пустой сосуд. Натягивая вновь капюшон на лицо, Теодор замер в ожидании. Я кивнула Лиру, тот принёс подготовленное древко и начал связывать руки Теодора, фиксируя.

— Простите, Ваше Величество.

Теодор кивнул Лиру. Тем временем Элька уже опрокинула ведро с водой в центр костра. Сициадец был смелее меня, а потому уверенно направился в центр костра. Хоть голова и была покрыта капюшоном не полностью, но взгляда короля я не видела, а потому не ясны были его эмоции. Едва он ступил на стремительно высыхающие угли, ведьма начала вполголоса шептать слова заклятия. Сейчас я знала, что оно на языке первых фрайфолов. Мёртвый язык. Когда Теодор упёрся древком в нагревающиеся угли, с них уже активно выходил пар, унося остатки влаги. Мужчина начал переминаться с ноги на ногу, видимо уже начали жечь. Не прошло и минуты, как пламя с костра перекинулось на балахон. Теодор застонал, но топтаться на месте перестал. Началось. Теперь он не сможет сдвинуться с места до самого конца. Молодая ведьма зажмурила глаза, складывая пальцы в замысловатых символах, продолжая с усилием говорить слова заклятия. Теодор всё же закричал, когда пламя окончательно сожгло верёвку, сдерживающую руки. Сидиадец резко взмахнул ими в разные стороны, от чего с него спали остатки балахона, а древко рухнуло назад. Запрокинув голову, Теодор кричал, срывая горло. Вот только делал он это уже не от боли. Не от физической.

Все стояли как заворожённые, видя как высокая стена пламени поднималась ввысь, но совершенно не трогала фигуру в центре.

— Стойте!!! — Я резко обернулась на крик. К нам из дворца со всех ног бежал Маттео. — Прекратите, сейчас же!! Вы дикари!!

Йохан с Лиром бросились ему наперерез, не давая приблизиться, но он, подобно зверю, убегающему от охотника начала огибать то одного, то другого. Я посмотрела на Билли с Карлом, те только кивнули и побежали на помощь.

— Отпустите его!! Ему же больно!!! Не умучайте его!!

— МАМА! Бегите!! — Вторил ему сам Теодор, находясь явно сейчас где-то не здесь. Обернувшись обратно к нему, невольно улыбнулась. Сейчас перед нами стоял уже совершенно здоровый мужчина с копной густых смоляных волос, как и у большинства сициадцев. Главное — его кожа. Ровная и чистая. Жилы по прежнему вздувались на его шее и груди, но это уже от крика и боли.

— Отпусти их, Теодор! — Сказала наконец Элейна. Уверенно и спокойно. Да, нужно теперь вернуть его сознание в реальность. — Это не твой путь. Вернись, ты нужен нам жив…

Ведьма запнулась не договорив. У неё, как и у всех нас разом перехватило дыхание. Тем временем как Теодор бездыханно рухнул вниз. Резко обернувшись к Маттео, увидела, как его держат Лир с Билли, но вытянутая вперёд рука неоспоримо подтверждала совершённое злодеяние. Мой рассудок начал действовать быстрее, чем ранимая эмоциональность. Зачерпнув воды из лохани, опрокинула содержимое на костёр несколько раз, пока не появилась возможность подойти к телу. Не поддерживаемо более магией, пламя очень быстро стало обычным и мы с Клодом вытащили короля. Практически сразу нас смела в сторону кинувшаяся к Теодору Элейна. Встав к ним спиной, я прожигала взглядом Маттео. Округу пронзил женский вопль, переходящий в вой. Никто и не думал успокаивать или останавливать Элейну. Ведьма справилась. Она молодец. Но с кинжалом в виске не живут. Вытаскивая тело я хорошо рассмотрела его рукоять. И узнала.

— Это ведь ты… Ты был тогда… — Я медленно направилась к Маттео, которого по прежнему держали Лир с Билли, но уже не давая сбежать, а не приблизиться.

— Это вы убили его! Вы! Сожгли его заживо!

— Это очищение огнём, идиот. — Процедил Йохан. Спрашивать о том, неужели обряд на столько знаменит во Фрайфоле не стала. Не сейчас. Вместо этого вцепилась в протянутую руку, которой Маттео указывал на нас. Особенно меня интересовал глубокий шрам в центре кисти.

— И всё таки это был ты.

— Да… Это ты… Жалкий завистливый бастард. — От хриплого голоса воительницы за своей спиной я вздрогнула. Когда она успела подойти. Элейна рассмеялась. Надрывно и нездорово. Вот только злой взгляд Маттео сменился на удивлённый.

— Элька, стой! — Услышав обращение Клода, я обернулась. Герфельд пытался удержать на месте воительницу, что явно собиралась лишить жизни сициадца.

— Да, Элейна, подожди. Сначала мы получим ответы.

Но Маттео молчал и только затравленным зверем смотрел по сторонам в поисках поддержки. Элейна снова усмехнулась. Не помню, чтобы видела в ней столько злобы, но её чувства и эмоции были ясны всем.

— Ну? Чего молчишь? — Нетерпеливо продолжала дева, — или мне самой продолжить? Так я скажу. Как проводник, я видела всё то, что видел Теодор. С колыбели. И в тот день. Если был так близок, то где был в день великого пожара?

— Да, это был я! Что ты хочешь от меня услышать, ведьма? — Маттео дёрнул плечами, высвобождаясь из хватки воинов. Поняв, что он не собирается бежать, они отступили на шаг. — Королевская семья такая дружная и любящая, вот только у короля бастард! Да, мне было дозволено жить во дворце как сыну короля, но не более! И моё лицо… Витилиго воспринималось как метка порока и позора, совершённым королём. Я сам сбежал в город!

— И сам провозгласил себя королём ночных Сициад? — Спросила я очевидное, лишь бы разбавить монолог, что должен был растрогать нас.

— Не сразу. Сначала…

— Сжёг королевскую семью вместе с дворцом. — Отрезала Элейна.

— Да! А вы бы что сделали?! Я был бельмо на глазу, порок и чернь во плоти!

— Тебе даровали жизнь!

— И я. Тео… Я выходил его. Он был единственным, кто не презирал меня.

— И потому убил сейчас, когда король узнал, КТО на самом деле убил всех?

— И не жалею, — Отрезал Маттео, выпрямляясь и становясь вновь собранным, — сейчас для всех именно вы его убили. А я же единственный выживший наследник престола. Достойный наконец занять своё место.

Сициадец провёл рукой по волосам, желая убрать с глаз упавшую на лицо белую чёлку и с ужасом взирал на прядь, что осталась в его руке. Все присутствующие тоже стояли в немом недоумении, наблюдая метаморфозы во внешности убийцы. Чем дольше он говорил, признавая свою вину, тем больше сам походил на Теодора. Лицо начало приобретать красноватый оттенок, вены и жилы на лице руках набухли, проявляясь синим отливом.

— Ну что, да здравствует король, как говорят в королевствах, — рассмеялась Элейна, — ты б хоть узнать сначала, что проводим. Хотя откуда тебе знать. Чтобы в одном месте убыло, в другом должно прибавиться. Ты провозгласил себя королём? Поздравляю, теперь ты носишь то же, что и он. Вот только Теодор снял это с себя и оно как и должно, отправилось к тому, кто наслал.

— Это твоих рук дело, ведьма! Сними! — Прохрипел Маттео.

— Нет. Инициатор боли ты, тебе и расплата. — Ровно ответила я вместо Элейны. — Тебе повезло. Когда я возвращала проклятье назад, то сожгла маркизат.