Чтение онлайн

Назад пути не было, и Друэлла, и Цигнус это понимали, и весь этот водоворот событий привёл именно к тому, чего они оба боялись, с чего всё и началось. Тому оставалось только поддержать сокурсников и постараться помочь им пережить эту «трагедию». Чистокровные волшебники аристократичных кровей не разводились, поддерживая традиции, а это означало, что им придется свыкнуться с судьбой и как-то поладить, но Друэлла сейчас не могла трезво мыслить — она горько плакала, пытаясь понять, а был ли Азкабан самым плохим вариантом? Глупая мысль лежала на самой поверхности её сознания, и Том без труда уловил её, но не стал ничего говорить — ведь человеческие мысли порой не отражали истины; они могли открыть мимолётные эмоции и скрытые желания, но не всегда показывали настоящие чувства. Друэлла проплачется и постарается принять эту участь, поймёт, что Цигнус совершил поистине рыцарский подвиг и не пожалел своего будущего ради её спасения — странный поступок для слизеринца, никогда не рискующего своей шкурой и всюду ищущего выгоду только для себя. Он никогда не производил впечатления способного на такие вещи человека, но в последние дни Блэк изменился, быть может, он до конца не понимал, к чему приведет его помощь Друэлле…

Том осторожно разжал руки, выпуская Друэллу, и встал со стула. Всё, что он мог сделать сейчас — это оставить этих двоих наедине. Им нужно о многом поговорить. Он вышел из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь, казалось, что его ухода совсем не заметили.

— Мистер Риддл! — позвал его знакомый хрипловатый голос.

Том обернулся и увидел приближающегося Армандо Диппета и Горация Слагхорна, как ни странно — не красного от быстрых передвижений. Скорее всего, дело было в том, что господин директор, будучи человеком преклонного возраста, уже не мог бегать или быстро ходить.

— Господин директор?

— Дорис сообщила нам, что мистер Блэк вернулся в Хогвартс, — беспокойным голосом ответил Диппет; меж его бровей залегли две взволнованные глубокие старческие морщины, прибавляя его лицу ещё больше лет. По словам Горация, директор плохо чувствовал себя в последние дни из-за всей этой суеты. — Вы видели его? Как обстоят дела?

Если бы не ситуация, то Том бы вдоволь насладился его переживаниями.

— Всё разрешилось, директор. Мистер Мердок Уилкис не обратится в министерство.

— Это правда, Том? У мистера Цигнуса Блэка получилось? — искренне удивился Гораций. — Невероятно…

Том отметил, что ни директор, ни декан Слизерина и не надеялись на мирное разрешение вопроса. По их выражениям лиц можно было читать изумление; сам директор на миг растерялся.

— Это… просто замечательно! — просиял Диппет, похлопав ладонью по бляшке ремня своего платья. — Где? Где же мистер Блэк?

— Он сейчас у Друэллы. Стойте! — остановил Том директора, уже приблизившегося к двери в комнату Розир. — Я думаю, им нужно поговорить, профессор.

Рука Диппета так и не коснулась дверной ручки.

— Вы правы, Том, теперь некуда торопиться, — задумчиво сказал он.

— Но нам нужно что-то делать с мисс Розир, как-то разрешить ситуацию с её обучением! — возразил Слагхорн, оказавшийся рядом. — И это не требует отлагательств… теперь.

— Гораций, — с улыбкой обратился к декану директор, — не утрируйте, наоборот, теперь нам и впрямь некуда торопиться.

— Но её отчисление! Я до сих пор не могу понять, почему вы позволили ей остаться в школе… Это противоречит всем мыслимым и немыслимым правилам школы и законам Британии!

— Мисс Розир продолжит обучение в Хогвартсе, но на иных условиях. Я, к сожалению, не вправе восстановить её в должности старосты. Теперь придется решить вопрос с её наказанием…

— Наказанием? — опешил Слагхорн; его слова были следствием переживаний, а не показателем отношения к Друэлле. Она всегда была его любимицей и никогда не пропускала собраний в Клубе Слизней, балуя толстопуза изысканными сладостями. Он просто не мог понять решение директора: — Но нам уже пришло несколько писем от разгневанных родителей учеников! Они не захотят, чтобы их дети учились в одной школе со студенткой, использовавшей Круциатус, Армандо! Боюсь, что это происшествие не так просто замять…

— Без суда нет и следствия, Гораций. Заявления в министерство не поступало, а слухи — это всего лишь слухи.

— А как же свидетели?

— Свидетели — это две девочки со второго курса Рэйвенкло и мистер Джагсон с Хаффлпаффа. Профессор Меррисот и Монтгомери уже провели с ними беседу. Полагаю, что им удалось достучаться до детских сердец, — с неуместной улыбкой сказал директор.

— Но как же так, Армандо?! Нельзя так просто спустить её проступок на тормозах…

— Полагаю, что миссис Норрис не помешает помощник; она, кажется, хотела разобрать картотеку нарушений Хогвартса. Дорис планировала разложить их по степени изощренности, — могло показаться, что Армандо Диппета переполняет счастье, он совершенно не беспокоился насчет слов Горация. — Идемте, Гораций, — уже беспечно позвал он в сторону лестниц, — по-моему, наш спортивный стадион нуждается в реставрации, вы так не думаете? Я знаю, что гриффиндорская трибуна перекосилась от старости и уже никакие чары от этого не спасают…

У Тома округлились глаза, он пропустил мимо ушей слова о реставрации стадиона, естественно, на средства, которые директор получит от Розиров. Его мысли были забиты другим: он лично видел что собою представляет эта картотека нарушений, по сути — это настоящий архив в десятки стеллажей, каждый высотой в футов десять, наказаний всех учеников, когда либо учившихся в Хогвартсе, о назначении которого приходилось только догадываться. И зачем хранить всю эту бесполезную информацию? Да Друэлла не справится с этим и до конца года, даже если будет посвящать этому всё свободное время! Но с другой стороны — за Круциатус, случайно слетевший с её губ, это была слишком мягкая кара…

— Да ну брось, причём здесь померанский остролист, Том? Он широко известен и применяется в медленнодействующих ядах и маггловских медицинских препаратах, способных вызывать галлюцинации; они, кажется, его опийным маком называют, — отмахнулась Аврора от очередной догадки, почёсывая волшебной палочкой затылок. Том всегда диву давался, сколько применений она находит волшебной палочке, не считая прямого назначения. — Это растение совершенно не похоже на Северное сияние…

— Ты с ума сошла? — взорвался Том, рассерженный тем, что его идею отвергли. Последний час прошёл в Запретной секции библиотеки за ожесточенными спорами на интересующую обоих тему. — Померанский остролист за время своего существования сто раз мутировал из цветов в траву, из травы в деревья и обратно, — внутри него всё клокотало, он не один день провёл за изучением редчайших растений всего мира, перерыл сотню книг в Библиотеке Магической Британии, а тут какая-то дурында безосновательно отталкивает его идеи. — Не слышал ни одного яда, в котором используют померанский остролист! — рыкнул он на её ошибки.

— Да ну? — Аврора надулась, как резиновый воздушный шар. — А как же «Андалузский эликсир счастливой смерти»? Хочешь сказать, что всемирно известный зельевар Латифа Идальго из болотной жижи его придумала? Она, между прочим, лауреат Кентерберийской премии и получила Золотую Ступу за его изобретение! — на бледных щеках не очень красиво смотрелись розовые пятна, а всклокоченные волосы, спускающиеся ниже спины, придавали Авроре еще более сумасшедший вид.

— Впервые слышу это имя! — рявкнул Том злобно; если бы в этот момент в Запретную секцию сунулся мистер Буклав, то непременно получил бы Круциатусом в лоб. Риддл готов был голыми руками удушить и Аврору, она и сама была бы рада ударить его посильнее, ведь её кулаки постоянно сжимались до хруста. — Латифа Идальго! Кто это вообще такая? Женщины-зельевары толком ничего изобрести не могут! Опий! Да из опия ни одно зелье не получится — это и так яд в чистом виде!

И вдруг в глазах Авроры проступил ужас, взгляд уставился сквозь Тома куда-то вдаль; она прикрыла ладошкой рот. Том даже оглянулся, думая, что сзади него машет хвостом разъяренная мантикора или же с автоматом стоит сам Гитлер. В это время лицо Авроры приобрело бледно-желтый оттенок, а потом зелёный.

— Ты чего?..

Мысли Авроры унеслись в направлении «Андалузского эликсира счастливой смерти», который Латифа изобретет только в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, а это означало, что Аврора нашла новое подтверждение своего путешествия во времени и даже узнала, что она пролетела не менее чем через сорок один год…