Чтение онлайн

Если ничего не случится.

Если.

Элейн Кеварьян говорила, что не хочет, чтобы с Косом случилось тоже, что произошло с Серил. Кардиналу тоже не хотелось подобного несчастья.

— Боже, — произнес он, вознося молитву к тому, кто больше не мог его слышать. Его лицо то погружалось в тень, то освещалось дрожащим пламенем светильников.: — вся моя жизнь была посвящена Твоей славе. Я все исправлю.

Он прошел мимо алтаря к большому окну размером от пола до потолка. Проходя мимо барельефа он легонько стукнул по уху на обезьяньей голове, повернул парящего сокола на двадцать градусов против часовой стрелки, приподнял трех резвящихся в деревянном пруду рыбок на пару сантиметров, и потянул за рычаг, замаскированный под ножку лампы. За металлической стеной застрекотали шестерни и окно поднялось, сперва попутно подергиваясь. Порыв ветра сбил редкие седые волосы кардинала в серебристый клубок.

Наполнявший Святое предместье воздух пах свежескошенной травой и городскими отходами. Далеко внизу собравшаяся толпа с зажженными свечами взирала на Святилище, ожидая, когда Бог явит себя. Они напевали древние подзабытые с детства псалмы, но их вера даже в детстве была слишком слаба, так что все, что они запомнили это пара священных слов. Когда псалмы им надоедали, они начинали скандировать в том числе проклятья, адресованные черному зданию. Они хотели наставлений, и Он наставит их на путь, но позднее. А пока, больше внимания нужно уделить Ему.

На севере поезд по поднятым над землей путям обвивался змеей вокруг хрустальных башен Бессмертных царей. Среди их верхушек кардинал увидел черную пирамиду третьего суда Таинств, а рядом — здание из белого мрамора. Храм Справедливости.

Может Кос и мертв, но Его сила жива.

Кардинал глубоко вздохнул и вышел в открытое окно.

Ветер подхватил его, взбивая соответствующие его сану красные одежды вокруг его хрупкой фигуры. В его пожилых венах пела божественная сила. По одному желанию он мог унестись к далеким континентам, по малейшей прихоти — вознестись к самым звездам или погрузиться в недра земли. Он рассмеялся, и могущество Коса понесло его на север, прочь от Святого предместья и толпы отчаявшихся.

Окно за его спиной закрылось. Полчаса спустя, когда Теофрик решил навестить кардинала в святая святых, он нашел только пустую комнату.

С приходом ночи деловой район опустел. Работники разбрелись в двух направлениях — на запад к соседним жилым кварталам и на восток в Квартал Наслаждений. Их с распростертыми объятьями принимали постели или пивные бары и задворки дискотек. Они опускали голову на подушки или на грудь любовниц и любовников, или на липкую, почти чистую поверхность барной стойки почти хорошо освещенной никогда не закрывающейся забегаловки, в которой ночная официантка засыпает к двум часам утра, оставляя посетителей обслуживать себя самостоятельно из кувшина с горьким, скверным кофе, согреваемым на медленном огне.

Жаждавшие утешения нашли этой ночью подходящее по душе. Даже в равнодушных к смерти Коса сердцах и умах поселилась и расцвела неуверенность. Когда уставшие люди встречали своих партнеров и клиентов, их привычные голод и отчаяние, они не смогли их утешить, утолить и успокоить. Они шептали друг другу обрывки фраз, или ругались и отправлялись спать порознь, или напивались, хохоча в темноте, или топтались у Святого предместья со свечой в руке вместе с остальной толпой.

Несколько отставших еще задержались в офисах в небоскребах возле храма Справедливости, подползая к иллюзорной финишной линии. Тяжесть работы навалилась на их плечи, приковав к офисному столу. Никто не поднялся, чтобы посмотреть в окно, поэтому никто не видел, как поезд из черных фургонов остановился под слепым укоряющим взглядом статуи Справедливости с мечом и весами.

Они в своем невежестве продолжали трудиться, а мир вокруг них начал меняться.

Несколько Законников трусили рядом с фургонами вдоль пустынных улиц, а еще несколько других ехали на крышах, охраняя задержанных от бегства или спасения. Прибыв к месту назначения служители Справедливости оцепили улицу, создав коридор, ведущий внутрь храма по широким белым ступеням.

Отдельное подразделение Законников эскортировало задержанных от фургонов. Большинство горгулий в знак протеста лежали ничком, заставляя слуг Справедливости тащить полтонны их веса на себе. Тара с Абелардом не стали чинить препятствия, и им позволили идти самим.

Тара смотрела на возвышающийся храм из белого мрамора с колоннами и статуями на фронтоне, но она их не видела. Ее ум прокручивал все, услышанное от Абеларда, о желании Деново взяться за это дело, и его консультациях кардинала Густава, о тени, о круге Таинств внутри Святилища, о хрустальном кинжале с каплей крови внутри, том самом, что у него забрала Кэт. Сложив эти факты с рассказанной горгульями историей, она почувствовала себя художником, оказавшимся перед ящиком с разноцветной смальтой без схемы рисунка.

— Вы ведь вытащите нас отсюда, правда? — зажав зубами сигарету, спросил Абелард.

— Не знаю.

— Это не вдохновляет.

Она покачала головой.

— Я могу доказать невиновность горгулий, но этим укажу на профессора Деново. У него будет время подготовиться, а в результате пострадает дело Церкви.

— Чем нам поможет сильная позиция в деле, если мы сами окажемся в тюрьме?

— Мисс Кеварьян может нас оттуда вытащить.

— Если Справедливость это позволит.

— Знаю, — процедила она сквозь зубы. — Я пытаюсь что-то придумать.

Они прошли по лестнице, обойдя статую Справедливости. Абелард справа, а Тара слева. Вместе они прошли сквозь образованный Законниками коридор в темные открытые врата храма.

Основной коридор был прямым и длинным. С отполированных мраморных стен на железных крюках висели потухшие светильники. Через каждые несколько метров были расставлены треноги с железными жаровнями, огонь в них прогорел до углей. От кучек золы поднимались струйки ароматного дыма. Коридор закончился деревянной дверью, которая вела в просторную комнату с огромной статуей внутри. Тара не пыталась свернуть или замедлить шаг, и вскоре они с Абелардом оказались в святая-святых храма Справедливости.

Закрыв глаза, она увидела.

Справедливость была богиней, которую переделали по образу мужчину. Таинства пронизывали весь храм, связывая огромной серебряной паутиной разумы тысяч Законников по всему Альт Кулумбу, но паутина еще не была Справедливостью. Невидимая она притаилась, набухая, как огромное искажение где-то по центру грубого Таинства сделанного человеческими руками. Она видела ее в общих чертах, в прижатом вплотную лице или пойманном внутри — саван из шелка. Она была огромна и прекрасна, и у нее не было глаз.

Тара открыла глаза и вместе с Абелардом огляделась. Над незаконченным мраморным полом возвышался двенадцати метровый хрустальный купол. В дальнем конце зала стояла полированная статуя из обсидиана почти касаясь стекла головой. Это была копия стоящей снаружи у ворот храма статуи Справедливости, но без повязки на глазах. Ее пустые глазницы были заполнены толчеными блестящими камнями.

В покатых стенах храма были вырезаны многочисленные ступени и на каждом ряду запрокинув головы, чтобы лицезреть статую своей искалеченной госпожи стоял отряд Черных. Величественность сцены прессом давила на Тару и на ее душу. Здесь была проделана огромная и ужасная работа. Она явственно представляла, как профессор Деново взбирается на статую с зубилом в руке, чтобы сбить глаза с лица богини. Внутри все перевернулось, и она сделала усилие, чтобы ее не стошнило.