Чтение онлайн

Совсем недавно я жила в этом доме и потому знала, куда идти. Наверняка молодым отдали под первую брачную ночь летний домик – крошечный, но изящный особнячок слева от основного корпуса. Никаких соседей, прислушивающихся за стеной. Идеальное место для новобрачных.

Крадучись, я добралась до домика – так и есть, окна в спальне горели. Прошла сквозь незапертые входные двери, подошла к опочивальне, и только подняла ногу, чтобы пнуть тяжелые створки, как меня обуял приступ воспитанности.

На мой деликатный стук в дверь невеста тут же отозвалась:

– Кто там?

Ах, сколько же было в ее голосе надежды и нежности… Что войдет сейчас любимый, обнимет, поцелует, сказку на ночь расскажет. А это всего лишь свежевыкопавшаяся покойница.

– Алёна, – глумливо усмехнулась я и вошла в спальню.

О, как она задохнулась от ужаса, увидев меня. Как же отхлынула кровь с ее лица, перекосившегося в гримасе…

– А нам сказали, что ты умерла, – выдавила она, еще пытаясь своим умишком опровергнуть факт, что я – и вдруг тут. – Соврали, смотри-ка.

– Умерла, – кивнула я, и горечь затопила меня. – А знаешь почему я умерла, ты, тварь ползучая?! Потому что ты у меня его украла! Это я должна была выходить сегодня замуж, понимаешь – я!

– Он сам выбрал, – пискнула она.

– Да мне без разницы, – я уже дошла до кровати, на которой она лежала в ожидании моего любимого, и склонилась над ней. – Это несправедливо, понимаешь? Я буду гнить в земле, а вы будете жить-поживать да детей наживать.

– Что ты от меня хочешь? – прошептала она.

Я заглянула в ее глаза, в которых плескался смертельный ужас, и ласково сказала:

– Всего лишь послушать, как бьется твое сердце, – и я отодвинула тонкую ткань ее сорочки, скользя мертвой рукой ниже, к сердцу. Живому сердцу.

Я чувствовала, как стекает с ладони могильный холод на ее кожу. Видела, как вскипает безумие в ее глазах, слышала, как она пыталась закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

О, как же мне нравился этот ее ужас, я впитывала его и наслаждалась им, словно изысканным лакомством. Медленно облизнувшись, я приблизила к ней свое лицо, грея кожу ее дыханием, и она не выдержала. Последний всплеск ужаса – и глаза ее закатились, остекленели, напряженное тело резко обмякло.

Всего лишь обморок. Конечно, я бы предпочла ее задушить своими руками. Чтобы она умерла, глядя мне в глаза, хотелось до последней капли выпить весь ее страх, однако я, даже умерев, не стала идиоткой. Мне ни к чему явно насильственная смерть. Милиция, разбирательства, еще не дай бог до эксгумации дело дойдет. Нет, я хотела тихо всем отомстить и после этого спокойно и комфортно почивать в своей могилке.

В ванной меня поджидала неудача. Аптечка была полна, да только лекарства в ней были слишком безобидны. Нахмурившись, я сунула руку под раковину, ощупала – так и есть! – полиэтиленовый пакетик был приклеен на своем обычном месте. Еще когда я тут жила, то обнаружила, что именно так прячет героин Костя, беспутный брат Андрея.

О своем открытии я никому не сказала, посчитав глупым ссориться с будущим родственником. Порошка оказалось много, примерно с пару столовых ложек. Неторопливо приготовила раствор, набрала в шприц с парой кубов воздуха и спокойно впрыснула его невесте в вену.

– Все, покойся с миром, – пробормотала я и небрежно спихнула так и не очнувшуюся девицу с кровати.

Потушив ночник и сняв платье, я залезла под одеяло. Андрей задерживался. Текли минуты, в полуметре умирала невеста, а я равнодушно глядела в темноту и ждала.

Он явился минут через сорок, может, чуть больше – видать, Светка оторвалась вволю.

– Котеночек мой, ты тут? – игриво пробасил он с порога.

– Я уже в постели, – прошептала я, скрывая свой голос.

– Умная у меня жена! – похвалил он и принялся лениво раздеваться.

– Свет не включай и быстрей ко мне, – снова шепнула я.

– Сейчас, – невнятно пробормотал он, борясь с застежками. Наконец он молодецки ухнул, запрыгнул ко мне в кровать и руки его жадно зашарили по телу, губы принялись целовать: – Ларуська, ты чего такая холодная? Ну да мы тебя сейчас согреем, сейчас-сейчас… Слушай, а чем это от тебя пахнет?

– Могилой, – сказала я своим обычным голосом.

– А, могилой, – деловито отозвался он. – Ну и шуточки у тебя, Ларуська.

– А я не Ларуська, – прошипела я. – Забыл Алёну?

Он замер. Нетрезвый ум никак не мог сообразить, что случилось. Рука его провела по спине, наткнулась на длинные волосы, и он раздумчиво согласился:

– Точно не Ларуська, у той волосы покороче. А где жена моя?

– Там, – я небрежно спихнула его прямо на девичье безжизненное тело и, протянув руку, включила свет.

Он мигом протрезвел и тонко, по-бабьи завизжал. О, сколько ж в этом крике было неизбывной муки, сколько ж было страдания и ужаса. Изысканнейшее блюдо, которое следовало смаковать, но пришлось концерт прервать – могли услышать.

– Заткнись! – рявкнула я и метнула в него вазу с фруктами.

Он замолчал, но ненадолго. Принялся отплевываться и жалко скулить:

– Господи, и я это целовал, Господи-и… То-то я сразу почуял – мертвечиной пахнет…

Я встала с кровати – и он задохнулся от ужаса.

– Нравится цвет кожи? – горделиво спросила я. – Готичненько, не находишь?

– Какой кошм… – начал он, но тут же спохватился. – Алёнка, ну не при жене, не при ней, она ж только спит, хоть и нетрезвая, а вдруг проснется?

Дрожащей рукой он впился в руку Ларисы, выставил ее перед собой, словно это могло меня остановить. Я коснулась ее, ощутила знакомый могильный холод и равнодушно произнесла:

– Она уже мертва, и ей совершенно без разницы.

Он мгновенно отбросил безжизненную кисть, вытер руку об ковер и внезапно как-то криво улыбнулся.

– Алёна, ты похудела, стала такой утонченной, просто красавица.

– Правда? – подняла я бровь, вспоминая, что после того, как он меня бросил, я забыла про еду. Олеська ходила ко мне и насильно кормила обедами, чтобы я не умерла с голоду. Напрасна была ее забота, я все равно без Андрея не выжила.

– Алёночка, котеночек ты мой, – вдруг горячо заговорил он, клацая зубами от ужаса. – Я ж тебя одну любил, как ты не поймешь? На Лариске мне пришлось жениться в интересах семьи, у нее папаша из Газпрома. Но я же тебя бы не бросил. Да ты сама посмотри – ну как ты можешь с ней сравниться? К тому же мне никогда брюнетки не нравились.