Чтение онлайн

Окна и дверной проем были открыты для стихии, но крыша осталась нетронутой. Прочные балки, обтесанные вручную. Если бы кто-нибудь потрудился осушить болото лет пятьдесят назад, могло бы получиться неплохое местечко. И комаров бы поубавилось.

Я прихлопывал их как сумасшедший.

– Лесная дурь, - сказала Пег.
– Искупаемся и намажемся. Отпугивает всю эту дрянь. Комаров, черных мух, оленьих мух. Думаешь, комары - это ужасно? Мухи - вот сущий ад. Кусают до крови. Она сама готовит эту мазь. Из сосновой смолы, камфары, лимонного сорго и еще кучи всего.

Они нарезали сосновых веток и подмели все вокруг. Мышиный помет и кроличьи экскременты. Жуков. Высохшие трупики кузнечиков. Небольшую колонию красных муравьев, поедавших воробья со сломанной шеей в узком каменном камине.

Я помог им расстелить постельные принадлежности. Собаки ушли за чем-то - мы слышали их лай выше по течению, - а Розетка плюхнулась на землю, сопя и глубоко вздыхая. Несмотря на то, что она обладала удивительным чутьем - безглазая, она каким-то образом умудрялась обходить любые камни и деревья на своем пути, - она все равно была слишком медлительной, чтобы присоединиться к ним.

* * *

Час спустя мы уже лежали голышом в ручье. В отличие от места, расположенного ниже по течению, здесь не было глубоких заводей. В лучшем случае до галечного дна оставалось всего пять дюймов воды, так что приходилось либо садиться, либо становиться на колени, пользоваться мылом и ополаскиваться.

И именно это делала Женщина, когда я увидел свой шанс.

Ручей здесь сужался и превращался в U-образную форму вдоль восточного берега, где я заметил вторую тропинку через пышные папоротники прямо напротив нас. Недалеко от меня, на нашей стороне, стояла рощица стройных белых берез, низко нависающих над водой, и вторая такая же была среди папоротников. Мне было бы нетрудно пробраться к деревьям, которые обеспечивали частичное укрытие.

От этой мысли у меня заколотилось сердце.

Пег переворачивала камни, ловила руками раков и бросала в пустую банку из-под маринованных огурцов. Будущая закуска. Дарлин стояла ко мне спиной, мыла волосы Адаму. Розетка крепко спала на берегу.

Собаки еще не вернулись.

Поэтому, увидев, что сидящая Женщина опустила голову к воде, чтобы плеснуть себе на лицо, я сделал свой ход. Я тихо проскользнул к березам на дальнем берегу ручья. Поднялся по насыпи в папоротники, а из папоротников вышел на тропинку.

А потом я побежал быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

Неважно, что я был голый. Неважно, что ежевика и ветки деревьев, казалось, набросились на меня словно из ниоткуда. Неважно, что я разбивал в кровь свои босые ноги на неровной, усыпанной галькой тропинке. Я бежал, черт возьми! Я был свободен. Во мне бурлил адреналин и какая-то маниакальная целеустремленность.

Я перепрыгивал через камни и продирался сквозь кустарник.

Впереди, справа от меня виднелось поле высокого золотарника, а за ним - густой лес. Этот лес и будет моей целью. Я бы заблудился в нем. Блуждал бы по нему, пока не встретил кого-то или кто-то встретил меня. Я бы дрожал по ночам от холода. Я бы голодал. Меня бы мучила жажда.

Все, что угодно.

Она появилась прямо передо мной, не более чем в десяти футах. С нее капала вода.

– Is leor sin!
– сказала она. А потом по-английски: - Хватит!

Она даже не запыхалась.

Женщина подошла ко мне. Ее глаза были спокойными, пустыми. Я не увидел в них злобы.

Но нож был направлен прямо на мой член.

Я услышал, как Пег подошла ко мне сзади.

– Думаю, ты должен был попытаться, - сказала она.
– Рано или поздно. Я знаю, что на твоем месте я бы так и сделала.

Я почувствовал острие ее собственного ножа у себя на пояснице.

– Но я не ты, - сказала она.
– Правда?

* * *

В лучах послеполуденного солнца Женщина сидела в пустом дверном проеме. Строгала кость.

* * *

– Она собирается это сделать, Дональд, - сказала Пег.
– Я не могу ее остановить.

– Нет, можешь, - сказал я.
– Она тебя послушает. Она должна тебя послушать.

Я был в отчаянии. Это было слышно по моему голосу. Мне не нравилось, как он звучит. Но прислоненный к стене, со связанными за спиной руками и вытянутыми перед собой ногами, стянутыми в лодыжках, и учитывая то, что, по словам Пег, вот-вот должно произойти, вы бы тоже были в отчаянии.

Пег только улыбнулась своей печальной одинокой улыбкой.

– Разве ты этого не заметил? Она знает, чего хочет. И она это получает.

– Это из-за того, что произошло сегодня? Потому что, если это так...

– Вовсе не из-за этого. Она планировала это с самого начала. И это уже не впервые.

– Господи! Пожалуйста! Я не могу принять это.

– Прими это, Дональд.

– Есть хоть какая-то альтернатива? Должна же альтернатива.

Она медленно встала, посмотрела на меня сверху вниз и покачала головой. Отблески огня мерцали на ее обнаженной груди, обнаженных бедрах. Позади нее захныкал ребенок.

– Ты уже знаешь альтернативу, - сказала она.

* * *

Спустя много времени после того, как все закончилось, я лежал у полыхавшего огнем старого каменного камина, а Пег обрабатывала мои раны, к нам подошла Дарлин и присела на корточки рядом со мной - глядя мне прямо в глаза. Чего она никогда раньше не делала.

– Ты ведь не злой?
– спросила она.
– Или...

– Нет, - сказал я.
– Я не злой.

Я едва мог говорить. Получился лишь шепот.

– Мой папа был злым, - сказала она.
– E scanraigh me.

– Говори по-английски, Дарлин, - сказала Пег.

– Он напугал меня, – сказала она. Ее глаза были широко раскрыты. Возможно, она вспоминала.
– Но ты не злой. Нет.

И тут она совершила удивительный поступок.

Она наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб.

* * *

Думаю, я больше никогда не буду бояться боли.

Больнее мне уже не будет.

Когда Женщина обхватила меня руками, сопротивляться было бесполезно, да и не стоило, даже если бы мои руки не были связаны за спиной, а лодыжки вместе, и, кроме того, это бы только еще больше разорвало мою плоть. Поэтому, когда Пег вонзила первый длинный осколок кости глубоко в мышцу между соском и ключицей левой груди, протянула ее через плотную мышцу и вытащила с другой стороны, я закричал и застонал, стиснув зубы, ожидая, когда все закончится, что все будет милосердно быстро, что жгучая боль и вторжение, движение, прекратятся внутри меня.