Чтение онлайн

Все было напрасно. Абсолютно все. Пускай Макс и погиб, а прибор совсем скоро сгорит, это нисколько не помешает «Веруксу» вести бизнес — или продолжать вести — в точности так же, как они делали это на протяжении многих лет — пережевывая и выплевывая человеческие жизни.

Кейн уже пристегнулся в пилотском кресле. Весьма вероятно, что эти ремни безопасности используются впервые, поскольку сам-то Воллер предпочитал, чтобы они болтались над полом. Я вспоминаю, как он разворачивался в этом самом кресле и отпускал какое-нибудь замечание на грани оскорбительного, при этом ухмыляясь, подзадоривая нас огрызнуться в ответ, и сердце мое обливается кровью.

В подобном настроении я едва ли не ожидаю голоса Ниса по внутренней связи, с лекцией, например, о воспламеняемости лака на панелях из настоящего дерева на Платиновом уровне «Авроры». Кресло Лурдес тоже ощущается мучительно пустым. Ее наушники так и лежат на пульте связи, где она их и оставила. Как будто всего лишь отлучилась заварить чай и в любую секунду может вернуться. О боже, как бы мне хотелось, чтобы именно так и было…

Я пристегиваюсь на своем обычном месте, и мы с Кейном наблюдаем, как маневровые двигатели корректируют наше положение и медленно, но неуклонно уносят нас прочь от лайнера. Каждый метр — давшийся дорогой ценой шаг к спасению.

Увы, камеры показывают, что мы все еще близко, слишком близко.

— Как ты думаешь… — начинает Кейн, однако закончить уже не успевает.

На экранах «Аврора» на мгновение озаряется изнутри ярким светом, словно бы там восстановили подачу электричества и пассажиры снова танцуют, болтают, пьют шампанское — живут.

Но лишь на мгновение. Уже в следующее свет выплескивается наружу, и лайнер раскалывается на части и исчезает во вспышке взрыва, словно тень в показавшемся из-за облаков полуденном солнце.

Все происходит беззвучно, но в конце концов до нас докатывается взрывная волна, и следует чудовищный удар.

Меня бросает в сторону, и весом собственного тела мне пригвождает руку к упрочненному подлокотнику кресла.

Я чувствую, как ломается кость, и кричу, приготовившись к последним секундам воздуха и жизни, перед тем как ЛИНА расплющится подобно яйцу.

Вместо этого, однако, мы начинаем бесконечно вращаться. Завывает сирена, мостик наполняется дымом.

Но мы живы. Пока.

— Клэр! — кричит Кейн.

— Я в порядке, — выдавливаю я.

Сквозь клубы дыма я различаю лишь смутный силуэт, двигающийся над приборной панелью.

Вращение постепенно замедляется. По-видимому, Кейн пытается остановить его с помощью маневровых двигателей.

А затем снова включается генератор гравитации, и под аккомпанемент стука падений различных предметов мир ЛИНА возвращается к привычному устроению.

— Клэр! — Кейн возится с ремнями и, высвободившись, опускается на колени рядом с моим креслом.

И ахает при виде моей руки. Самой мне страшно на нее смотреть, но, очевидно, дела и вправду плохи, если такую реакцию у него вызывает один лишь взгляд на нее.

Здоровой рукой я прижимаю сломанную к животу, и от одного лишь этого движения меня прошибает холодный пот.

— Я в порядке, — повторяю я и немедленно разоблачаю собственную ложь, перегибаясь через подлокотник и заливая рвотой весь мостик.

— Управления нет. Связи тоже. Припасы и средства жизнеобеспечения на исходе. Наверно, стоило просто остаться на «Авроре». Быстрая смерть.

Говорю я главным образом для того, чтобы отвлечься от процедуры наложения шины. Кейн помог мне выбраться из кресла и отвел на камбуз, где уложил, насколько это было возможно, на сиденья и сделал какой-то укол. Уж не знаю, что это было за средство, но его определенно недостаточно.

Он действует очень осторожно, но все равно я стискиваю от боли зубы.

По крайней мере, дым рассеялся, а потрепанный корпус вроде как держит. Скульптуры Траторелли катаклизм не перенесли и теперь лежат мраморными глыбами на полу, а аварийный буй всего лишь завалился на бок. При любых других обстоятельствах оценка полученного ущерба являлась бы задачей номер один, при нынешних же я весьма сомневаюсь в ее необходимости.

— Нет, — отзывается Кейн, сосредоточенно забинтовывая мне руку фиксирующей повязкой. — Здесь у нас, по крайней мере, есть шанс. — Он поднимает взгляд на меня. — Ты все сделала правильно.

Его слова словно пробивают во мне дыру, отметая какие бы то ни было оставшиеся у меня оправдания.

— Прости, — всхлипываю я. — Прости, что втянула всех нас в это. Прости, что сбежала. Я даже не знаю почему. Почему я не взяла тебя и Ниса к себе в спасательную капсулу? Или можно было каждому в отдельной капсуле… Я просто не понимаю. — В отчаянии качаю головой. — Не помню.

Описывающий круги по моей руке бинт замедляется и в конце концов останавливается полностью.

— Никого ты не втягивала. Мы же все согласились, разве не помнишь? — Сам он явно помнит. По крайней мере, эту часть.

— С возражениями, — уточняю я.

— С каких это пор пять человек могут сойтись на чем-либо без возражений? — пожимает плечами Кейн.

— Все равно ответственность лежит на мне. Я не должна была…

— Клэр, не хочу показаться грубым, но ты не настолько хороший капитан. — Уголки его рта вздрагивают в усталой улыбке. — Если бы мы не считали, что цель стоит риска, то и не вписались бы. И точка. У каждого из нас имелись собственные причины.

— Но я сбежала.

— Сбежала? Что-то я не… Все как будто в тумане… — Мужчина смолкает, скривившись словно от боли. Не знаю, кого он вспоминает. Лурдес, Воллера или Ниса. Но точно кого-то из тех, кого мы потеряли. — Но это было на самом деле?

Я киваю и, прочистив горло, произношу:

— Да, на самом деле.

Кейн молчит.

— Чуть более двух месяцев назад спасательный корабль обнаружил меня в эвакуационной капсуле «Авроры». Последнее мое воспоминание — как я просыпаюсь на мостике рядом с… Лурдес… — Я не в силах выговорить «труп». — А вот своего бегства совершенно не помню. — От собственного признания меня переполняет стыдом. — У меня был перелом черепа, но его вылечили. И память, вообще-то, должна была вернуться, но я так ничего и не вспомнила. Все последние события просто… стерлись.

Мужчина снова принимается бинтовать мне руку.

— И ты решила, будто бросила нас умирать. Что сбежала, спасая свою жизнь. И якобы поэтому твое сознание заблокировало память.

В одном глазу у меня наворачивается слеза, и я отворачиваюсь, чтобы Кейн не увидел.

— Да.

Он задумчиво мычит, затем спрашивает:

— А тебе не приходило в голову, что ты сбежала, чтобы спасти нас? Отправилась за помощью?

Я порываюсь подняться, однако мужчина кладет мне на грудь ладонь и мягко укладывает обратно.