Чтение онлайн

Выпрыгнув из кабины, мы оббежали машину и открыли двери кузова.

– Эй, ты, ворошиловский стрелок, смотри в нас не шмальни!
– крикнул я, перед тем как открыть дверь кузова.
– Свои!

Заглянув в кузов, я увидел идиллическую картину - связанный парень, мыча, катается по полу кузова, оставляя после себя следы крови и мочи, а над ним стоит давешняя барышня, которая держит в руках ружье.

– Хреново же ты стреляешь, если не смогла, стреляя в упор, убить этого бедолагу, - усмехнувшись, произнес я.

– Куда хотела, туда и попала, - выдала в ответ девушка.

Присмотревшись, я понял, что барышня стреляла в паховую область, пленника. Понятно - месть. Ну, что ж. Надо с этим придурком, что-то решать. Причем, прямо сейчас!

Я схватил мычащего парня, за веревки, которыми он был связан, и выкинул его из кузова. Бросил на землю, как мешок с картошкой. А как по-другому? Не буду же я брать эту обосанную мерзость в руки. Еще, не дай бог, запачкаюсь.

– Глеб - залезай на крышу КамАЗа и смотри по сторонам, Колян - ты займи чем-нибудь наших прелестных спутниц. Ну, а я пойду с подстрелышем по-гутарю. Вдруг, что полезное узнаю?

– А чем мне их занять?
– удивленно спросил Николай, опасливо глядя на амазонок, в одинаковых спортивных костюмах. Девушки выглядели решительно и воинственно.

– Мля! Ну, ты как дите малое!
– прошипел я, пиная ногой связанного парня. Пленник откатился с дороги и улетел в глубокий кювет.
– И как ты только сумел жениться и ребятишек настругать, если не знаешь, чем барышень развлечь? Накорми их! Сам же хвастал туристическими пайками, в саморазогревающихся контейнерах. Только не долго, я минут за десять управлюсь, - сказал я, доставая из кармана раскладной нож.

– Только не убивай его, - крикнула мне вдогонку девушка с ружьем.
– Он мой. Я сама его убью!

Ничего себе, какие герлы пошли кровожадные! Хотя, о чем это я? Глупо ожидать от жертвы насильника толерантного отношения. Подойдя к связанному парню, я разрезал ножом веревки и отошел немного назад - так, на всякий случай. Бедолага завозился, перекатываясь с одного бока на другой и издавая громкие стоны, с нотками подвывания устроился в полусидящем положении, опершись спиной об склон кювета. Первым делом, он дрожащими руками расстегнул пояс своих брюк и спустил штаны, чтобы оценить причиненный ущерб.

– Она же мне фуй отстрелила!
– плача прошептал парень.

– А как ты хотел? Чтобы она тебе его расцеловала, после того, что ты с ней делал?
– глубокомысленно произнес я.
– Парень, давай так - ты перед смертью все мне расскажешь: Кто ты такой? Как захватили девчонок? Куда везли? Что собирались с ними дальше делать? И где ваши подельники?

– Если я вам все расскажу, то вы меня отпустите?
– с нескрываемой надеждой в голосе, спросил парень.

– Ты, что дурак? Кто же тебя отпустит, после того, что ты натворил?
– усмехнулся я.
– Ты мне в любом случае все расскажешь. Либо добровольно, либо под пытками, но расскажешь - даже не сомневайся. Давай, не тяни, рассказывай - может, хоть часть грехов искупишь. А там, глядишь, даже время помолиться останется.

– Ну, помогите мне! Ну, пожалуйста...- дальнейшие слова парня было не разобрать, так как он забился в истерике.

Крупные слезы брызнули из глаз, и он завыл, как раненное животное, громко и надрывно. Я, честно говоря, человек с крепкими нервами, всякое в жизни приходилось видеть: и полуразложившиеся трупы, объеденные рыбами, и как рыдает мать, когда при ней вытаскивают из петли её ребенка, видел, даже, как-то раз - как человек облил себя бензином и поджег. Но, вот, к мужским истерикам почему-то отношусь, крайне негативно - брезгливо, аж до зуда на коже!

Хрясь!
– мой ботинок врезался в голову плачущему парню. От удара, голова, сильно мотнулась в сторону, и парень завалился на бок.

– Еще, хоть слово не по делу вякнешь, и я тебе вырежу глаз. Понял?
– зло произнес я, упирая лезвие ножа, в сантиметре от правого глаза парня.

– Хорошо. Хорошо, я все скажу, - затравленно прохрипел парень: - Зовут меня - Леша. Леша Карсин. Я - студент, учусь в Керченском морском технологическом институте. Квартиру в Керчи снимаю. У меня сосед по лестничной площадке служит в Керченской исправительной колонии. Как весь этот ужас начался, так он домой прибежал с автоматом и говорит, что надо бежать из города. А у меня, как раз деньги были - родители передали за второй семестр заплатить. Мы на эти деньги продуктов накупили, погрузились в машину, где были какие-то странные типы и уехали из города. Потом, к нам еще несколько мужиков присоединилось. Бухали два дня. Потом они откуда-то автоматы с патронами привезли. А, Кузьмич, ну это мой сосед, он сказал, что в такое смутное время - красивые девки самый верный товар. Ну, вот и решили они захватить как можно больше баб. Ну, чтобы для себя и для продажи. Я не виноват, меня заставили...
– вновь зарыдал паренек.

Писец! Приплыли! Работорговля вернулась! И это в начале двадцать первого века! Мля! Это, что же твориться с миром, если такая погань выживает! Ну, с этим сопляком все понятно: инертное существо, которое не имеет своей цели в жизни. Идет туда, куда его ведут. Сказали родители: идти учиться - пошел учиться. Сказал сосед: пошли баб насиловать - пошел насиловать. Собственных мозгов в голове нет.

Хрясь!
– ботинок еще раз влетел в голову парню. Так, для профилактики - чтобы перестал реветь и продолжил говорить.

– Не бейте меня, я и так пострадал, - парень размазывал по лицу сопли и слезы.
– Они сейчас разместились в одном фермерском хозяйстве, что в пяти километрах от села Семисотка. Фермера и всю его семью убили. Но я не убивал. Я никого не убивал.

– Насиловал?
– строго спросил я, слегка нажимая на рукоять ножа, тоненькая струйка крови потекла по лицу парня.

– Да-аа, - вновь зарыдал во все горло бедняга.

Бах! Бах!
– две пули, выпущенные из моего автомата, пробили плечи, обездвиживая жертву. Ноги ему, еще из ружья посекли, а я теперь и руки подвижности лишил - теперь он точно никуда не денется.

– А-ааа!
– громко завыл раненный.

– Прелестная гурия, он - ваш, - сказал я девушке, выбравшись из кювета.
– Только когда его убьете, подождите несколько минут, пока он воскреснет, и сделайте контрольный выстрел в голову. Хорошо?

– Дай нож, - требовательно сказала девушка, протягивая руку.

– Держи, - я протянул ей штык-нож от своего автомата. Штык, кстати, был тупой, как мозги депутата.
– Только давай побыстрее, а то нам еще ехать и ехать. И ружье отдай мне, не хватало еще, чтобы он тебя в заложники захватил.

Девушка взяла штык-нож в руки, попробовала пальцем остроту лезвия, потом внимательно посмотрела на меня и почему-то победно улыбнулась. Ну, и с какого перепугу, она улыбается? Нож же тупой, как валенок, таким резать не получиться только, пилить, или колоть и то, прикладая очень и очень большие усилия. Не то, чтобы мне было слишком интересно, что там барышня собирается делать с недобитком, но все-таки я решил проконтролировать этот процесс, а, то еще так увлечется, что не заметит, как он умрет, а потом воскреснет и её покусает.