Чтение онлайн

Она тряхнула головой:

— Мой дед и мой отец две войны прошли, и я не слышала, чтобы военную операцию откладывали из-за гибели командира. Генералу — вечная память, а нам, его последователям — завещанную им победу. Моя очередь была за ним. И я готова. Давайте буксир.

Званцев восхищенно слушал девушку и вспоминал Пушкинские слова: “Здравствуй, племя молодое, незнакомое”. — “Так вот оно! Гордиться можно им!”

Когда инструктор пошел готовить дельтаплан к взлету и приладить к нему буксир, Званцев подошел к отважной девушке:

— Вы Надя? Мастер дельтапланеризма?

— Вообще-то я студентка университета, исторического факультета. А дельтаплан для меня, как птице крылья. Я не могу без него. Это все равно, что без рук или без ног остаться.

— И вы любите историю?

— Я в ней второй жизнью живу.

— И какой же исторический персонаж особенно близок вам. Можно вас спросить?

— А вы кто?

— Я — писатель. Но считайте, что я художник, который пишет с вас портрет.

— Как интересно! С меня никогда не писали портретов. Наверное, лицом не вышла. Только фотографировали.

— Это мне интересно проникнуть в ваши глубины.

— Боюсь, что вы наткнетесь на мель.

— Не думаю. Скажите, какая историческая личность вас больше всего привлекает?

— Конечно, Жанна д’Арк.

— Жанна д’Арк? — повторил Званцев. — А как поступили бы вы, окажись на ее месте?

Девушка пожала плечами:

— Как она, конечно.

— Надя и Жанна — Надежанна!.. — задумчиво произнес писатель.

— Это что-то мне незнакомое. Разве ее так звали?

— Извините. Это я так… подумал вслух.

— Крылова! На старт.

Надя побежала к своему дельтаплану, помахав Званцеву рукой.

Он не успел запечатлеть в сознании ее полный портрет, но эта девушка перевернула все его планы. Он уже видел ее в звездолете, достигшем двойника Земли, когда шли не наполеоновские войны, а была эпоха Жанны д’Арк.

С волнением следил он, как разбегался на буксире за автомашиной Надин дельтаплан, который был для нее, как крылья птицы, и она взмыла в воздух, слетела в сторону от шоссе, найдя восходящие воздушные потоки, о которых говорил капитан.

Вернулась буксировочная машина. Инструктор подошел к Званцеву:

— Что скажете, товарищ писатель? Казалось, в воздухе дороги не проложишь. Ан нет! Наша мастерица, как птичка в небе, невидимые пути показала. За ней и другие полетят. И не нужны нам горные откосы.

— Она не вернется сюда? — спросил Званцев.

— Нет. Важно дальность полета установить.

— Тогда я поеду.

— Вам на Бородино? Николай Сергеевич все туда собирался. Мог бы с вами поехать. Но… — он снова снял армейскую фуражку.

— Нет. Я в Москву.

— Тогда поезжайте, пока мы еще один дельтаплан к старту готовим.

Всю дорогу до Москвы Званцев думал о Наде, как о своей героине, мастера дельтапланеризма, попавшей на сестру Земли в эпоху Жанны д’Арк.

И в памяти его всплывало все то, что он знал об этой удивительной крестьянской девушке, сумевшей поднять народ против заморских захватчиков. Опираясь на предательство угодливой жадной знати, они сместили короля, грабили народ.

Победы Жанны были столь удивительными, что побитые враги, себе в оправдание, пустили слух, что она знается с нечистой силой и с ее помощью побеждала и возвела на престол короля.

Этого было достаточно, чтобы приписать ее успехи общению с дьяволом. И когда путем предательства врагам удалось захватить воительницу, ее ждал церковный мракобесный суд и костер.

И только в ХХ веке католическая церковь сняла обвинения с былой героини, причислив ее к лику святых.

И непроизвольно все это вылилось у Званцева в посвященный ей сонет:

ДОЧЬ ФРАНЦИИ

Дочь Франции. Не дочь монарха,

Великого народа дочь.

Вела народ, и в битве жаркой

Прогнать воров из дома прочь.

И воевала по-крестьянски,

Чтоб урожай убрать с полей,

Без жезла маршальского в ранце

На трон сажала королей.

А за добытую свободу,

За банд разбойничьих разгром

Врагам и знати злой в угоду

“Награждена” была… костром…

Понадобились сотни лет,

Чтобы её прославил свет.

Но какую роль должны сыграть его героиня со спутниками в повторной земной истории на неведомой планете, придя туда с идеалами более развитого общества? Не уподобятся ли они неким донкихотам, готовым на любые жертвы, отважным, но бессильным что-либо там изменить?

“Так пусть они действуют сами в поставленных автором условиях, — решил Званцев. — Они вернутся на Землю через тысячу лет. И могли бы, если б знали о том, предупреждать людей сегодня? Но автор-то обязан это сделать!”

Глава девятая. Возвращение в грядущее

Где ты, Земля моя родная?

Леса, поля, долины, реки?

Ужель в пустыне здесь одна я

В отчаяньи сжимаю веки? Весна Закатова

Званцеву обязательно нужно было увидеть, какой станет, после всего что с ней может случится, наша планета через тысячелетие.

Он не уставал предупреждать читателей в своих публикациях в газетах, книгах, журналах, по радио и телевидению о грозящей Земле экологической катастрофе, вызванной техногенной цивилизацией. Части суши скроются под водой, другие станут пустыней.

Ему привелось видеть искусственно затопленные в водохранилищах, отнюдь не сказочные, “грады Китежи” с торчащими из воды колокольнями. А пустыню он искал на бывших берегах исчезающего Аральского моря.

Вместе с ташкентским соратником его покойного друга профессора Протодьяконова в машине, миновав хлопковые поля и соседствующие с ними знойные пески пустыни, они подъезжали к местам, где когда-то ощущалась морская прохлада. Сейчас под нещадно палящим солнцем об этом можно было лишь вспомнить при виде лежащей на боку полузанесенной песком рыбачьей шхуны, знававшей когда-то щедрые уловы. Теперь, вместо пенных валов, ее окружали мертвые волны барханов безлюдной пустыни.