Мертвая
Шрифт:
– Это ещё доказать надо! – дядюшка Мортимер был настроен скептически.
– Может, он тоже… и вообще, даже если жив, еще не значит, что в своем уме!
На редкость здравая мысль, жаль, что не в нашу пользу.
– Проверить просто, – Диттер коснулся пальцами плеча, потом что-то такое сделал,и мне стало неуютно.
Очень неуютно.Настолько неуютно, что я сама не заметила, как вновь на потолке оказалась.Нет, я знала , что Плясунья и Осиянный не слишком-то ладят, но вот… ощущение, что с меня шкуру содрать попытались и, главное, не совсем безуспешно. А ещё понимание, что знак, на долю мгновения вспыхнувший над головой Диттера, способен меня упокоить.Окончательно.
И главное, ему ни кол не понадобится, ни пули зачарованные, ни… достаточно захотеть.Я зашипела.
…вот значит, на что кузина рассчитывала.
Знала? Откуда? Я ведь… я читала об инквизиции… приличный некромант должен знать, с кем его с высокой долей вероятности сведет судьба, но вот… в книгах писали о противостоянии.Равновесии.Договоре, который обе стороны блюдут с тщательностью завзятых бюрократов… я знала, что есть у них способы остановить разгулявшуюся тьму, но вот чтобы… а кузина… ишь, поблескивает глазами.
– Убей ее! – велела она.
А Диттер стер знак и поинтересовался:
– С какой стати? Оружие уберите, будьте любезны…
…в зеленой гостиной из зеленого были лишь шторы и коллекция нефритовых статуэток в стиле локхау. Вполне вероятно статуэтки были настоящими и представляли немалую ценность, как и каждая вторая вещь в этом доме, но я к ним привыкла как к предмету интерьера…
– Я… я не знала… - кузина старательно всхлипывала, прижимая то к одному,то к другому глазу кружевной платочек. – Я лишь… что теперь будет?
Вот и мне интересно.За такие шуточки, говоря по правде, каторга грозила или, если у судьи случился приступ любви ко всему живому, то вечная ссылка. Но что-то подсказывало, кузина выкрутится.Диттер молчал.Тянул укрепляющий отвар, морщился,то ли от вкуса,то ли от слез кузины. Тетушка хлопотала , уверяя бедняжку, что все поймут… нельзя же из-за недоразумения жизнь девочке ломать.Дядюшка Мортимер пыхтел и судорожно пытался сообразить, где выгода. На кузину с ее страданиями ему было глубоко плевать, но вот по одиночке у них шансов против меня не было.
– Я… мне… ромала встретилась… она сказала , что на мне венец безбрачия, - кружевной платочек замер в дрожащей руке.
– Что поэтому ничего не складывается…
– А не потому, что ты мелкая потаскушка?
– поинтересовалась я. И получила полный ненависти взгляд.
– Что? Не так давно с одним кувыркалась. Я сама видела, что кувыркалась,так что не строй из себя оскорбленную невинность. А сегодня к другому полезла.
Даже я себе подобного не позволяла.Нет, любовники у меня были.Всякие.Но песен о любви я никому не пела, и уж тем более не пыталась разум подчинять.Кузина пошла пятнами и жалобно проблеяла.
– Это… это все зелье… - и новая мысль показалась ей на редкость удачной. Она прижала пальчики к вискам.
– Я… я плохо помню, что со мной было…
– Разве можно покупать зелья у ромал! – воскликнул дядюшка, причем возмущение его было столь притворно, что, кажется, он сам себе не поверил.
– Бедная моя девочка… - тетушка поцеловала дочь в макушку.
– Ты так страдаешь… бедняжка тоже пострадала… будет совершенно бесчеловечно угрожать ей судом… любой поймет, что она не виновата.
Диттер прикрыл глаза.И тетушка замерла. А кузина и вовсе дышать перестала. Он пострадавшая сторона,и чтобы эти курицы ни пели, как решит,так и будет. И судья разбираться не станет: кому охота ссориться со Святым престолом, особенно в ситуации столь однозначной.
Ромалы…Да, ромальские шептухи еще та зараза. И заморочить способны,и внушение слабенькое навесить, чтобы потом за снятие его стрясти последние гроши. И совести у них не особо, точнее, гаджо она не касается, но… их ворожба иного свойства.
Травы?Да,используют, но в основном дорожные, обычные. И силу из них не тянут, скорее пишут свою… да и ни одна ромалка в здравом уме не рискнет делать что-то настолько противозаконное. Во всяком случае, не для чужака… максимум – любовный эликсир с легким возбуждающим эффектом…
– Она… она так говорила… говорила… простите, я не помню… - кузина смежила веки и сползла на стуле. – Совершенно не представляю, как… я ведь никогда прежде… шла из храма… молилась Невесте… наверное, она там всех поджидает.
– И сколько вы отдали? – поинтересовался Диттер.
– Все… все, что было… двадцать марок и золотое кольцо… прости, мама, я не сказала… мне было так… так стыдно…
Я фыркнула.Дядя Фердинанд постучал пальцем по записной книжке.
– Когда это произошло?
– Недавно… месяц тому…
…двадцать марок и золотое кольцо? Сомневаюсь, что оно имело хоть какую-то ценность, а значит, пошло бы по цене лома… итого получается в сумме марок тридцать? Да одни ингредиенты потянут на сумму, в три раза большую…
Но я промолчала.Почему?Кузина… судя по мрачному взгляду Полечки – что, не ожидал?
– мальчик молчать не станет. А значит, пару дней и репутации милой крошки наступит конец.Ей придется уехать.На год… два… десять.И если так,то смысл разбирательство затевать? Суд опять же… она, как ни крути, часть семьи, а значит, трепать будут не ее имя, но мое… проклятье!
– Мамочка! – взвыла кузина, понимая, что дело пахнет каторгой.
– Мамочка моя… я ничего плохого не хотела… чтобы на меня посмотрели… как на нее… чтобы меня тоже любили…
…в разных позах.
– Суда не будет, – Диттер допил отвар и, отставив флягу,икнул. – Прошу прощения, но… у меня нет ни малейшего желания тратить время на судебные разбирательства.
Кузина бросила на него взгляд, весьма, как по мне, далекий от благодарности.
– Но леди Осборн придется проявить благоразумие…
…покаяние.
И рекомендательное письмо настоятельнице Бернской обители… что ж, полгода в монастыре, глядишь, и добавят кузине, если не смирения,то всяко мозгов.Да и сплетни поутихнут.Большей частью.