Чтение онлайн

— Оставь её! Если кто и сдохнет, то это ты! — кричит Златовласка ему, сплёвывая кровь и поднимаясь на ноги.

Стеклянные витрины дрожат, словно от подземного толчка, а тусклые лампы мигают, будто испуганно моргают вместе со мной.

Шуст сделал резкий выпад. Его пальцы, длинные и бледные, сомкнулись на плече моей подруги, отчего Эйко вскрикнула, но в тот же миг извернулась, вцепившись в его запястье. Хруст костей разорвал тишину — она вывернула ему руку с нечеловеческой силой.

— Ты всегда был слишком самоуверен, — прошипела она, обнажив клыки.

Шуст лишь усмехнулся. Его сломанная рука с тошнотворным щелчком вернулась в естественное положение. В следующий миг он кинулся вперёд, швырнув Эйко через весь зал. Она врезалась в витрину с редкими минералами — стекло разлетелось вдребезги, острые осколки взметнулись в воздух, словно ледяные брызги.

Златовласка приземлилась на четвереньки, её платье теперь оказалось изрезаным и ещё больше пропитанным кровью, но глаза горят ярче прежнего.

Шуст метнулся к ней, словно тень, но Эйко уже встала и встретила его ударом ноги — каблук вонзился в его рёбра. Шуст отлетел назад, врезавшись в стол с колбами. Стекло зазвенело, жидкости хлынули на пол, смешиваясь в ядовитые лужи.

Они сошлись снова — два силуэта, слившиеся в вихре ударов. Кулаки врезались в плоть, кости трещали, но ни один не отступал. Шуст схватил Златовласку за горло и приподнял над полом. Её пальцы царапают его запястье, пытаясь разорвать хватку, но он лишь усилил давление.

— Ты умрёшь сегодня, — прошипел он, приблизив клыки к её лицу. — И никто даже не вспомнит, что ты существовала.

Эйко улыбнулась кровавой, жуткой улыбкой:

— Моя мама никогда не полюбит тебя вновь, жива я или нет.

В тот же миг она резко согнула колени, оттолкнулась от его груди и перевернулась в воздухе. Её ноги обвились вокруг его шеи, и с яростным рывком она повалила его на пол. Шуст рухнул, ударившись головой о мраморную подставку для экспонатов. Подставка треснула, осколки полетели в стороны.

Но он не сдаётся. Перекатившись, он схватил её за лодыжку и рванул на себя. Златовласка упала, ударившись плечом о край стола. Колбы с зельями опрокинулись, едкий дым поднялся в воздух.

— Ты слабеешь, — процедил Шуст, нависая над ней. Его пальцы сжались в кулаки, готовые обрушить последний удар.

Эйко резко выбросила руку вперёд, в её пальцах блеснул осколок стекла. Прежде чем мужчина успел отреагировать, она вонзила егоему в грудь. Вампир взвыл — не от боли, а от ярости. Кровь хлынула из раны, но вместо того, чтобы ослабить его, лишь разожгла ярость.

Он схватил осколок, вырвал его из своей груди и швырнул в сторону. Затем схватил Эйко за волосы, приподнял её лицо к своему.

— Это твой конец, — рычит он.

Я наблюдаю за борьбой двух вампиров, дрожа в углу, сжавшись в комок, и не знаю, как помочь подруге. Мне не сбежать, не защитить Златовласку. Любое моё действие сделает только хуже, ведь из-за страха за меня, Эйко может стать уязвимой перед Шустом.

А ещё где то в глубине души я понимаю: десять минут, отпущенные Ритой, уже истекают.

Воздух сгустился от напряжения. Осколки стекла хрустят под ногами, а тусклый свет ламп дрожит, словно боится стать свидетелем того, что должно произойти.

Шуст с ужасающим грохотом прикладывает Златовласку виском к столешнице, и та тут же омякла в его руках, завалившись на пол без сознания, подобно сломанной кукле.

— Эйко! Эйко! — кричу из-за своего угла. — Эйко!

Дверь кабинки распахивается: на пороге стоит Рита.

Шуст, не смотря на раны, сохраняет боевой настрой: его грудь тяжело вздымается, а клыки оскалятся в беззвучном рычании.

— Ты ещё кто такая?! — реагирует он на появление Риты.

Он молниеносно бросился вперёд, как хищная птица, но Рита, в отличие от него не измученная борьбой, оказалась быстрее. Её ладонь взметнулась, и в пальцах показался осиновый кол, выхваченный ею откуда-то из под платья.

Она резко и не задумываясь наносит удар.

Кол вонзился в грудь Шуста с тошнотворным хрустом. Вампир замер, его глаза расширились от шока. Он попытался схватить кол, но пальцы лишь скользнули по гладкой древесине.

— Нет... — шепчет он, но слова потонули в хрипе.

Рита шагнула ближе, её лицо исказилось в зловещей улыбке. Она схватила кол обеими руками и резко повернула его внутри раны. Шуст издал нечеловеческий вопль — звук, похожий на скрежет металла по кости.

— Это твой конец, — прошептала она, наклоняясь к его лицу. — Ты больше не будешь вставать у меня на пути.

Шуст попытался ударить её, но силы уже покинули его тело. Его пальцы царапают воздух, а тело содрогается в конвульсиях. Кровь хлынула изо рта с втянувшимися клыками, стекая по подбородку, капая на пол.

Но Рите мало, ведь она вошла во вкус. Её клыки удлинились, сверкнув в тусклом свете. Она наклонилась ещё ниже, её губы коснулись его шеи.

— Прощения не прошу, — прошептала она, прежде чем вонзить клыки в его плоть.

Шуст издал последний, приглушённый стон. Его тело обмякло, глаза закатились, а пальцы безвольно опустились. Рита отстранилась, её губы окрасились алой кровью. Она вытерла их тыльной стороной ладони, глядя на безжизненное тело у своих ног.

— Так и должно быть, — говорит она, выпрямляясь. — Никто не смеет вставать на моём пути.

Она оглядела разгромленный зал. Осколки витрин, разбитые колбы, кровавые следы на мраморном полу — всё это напоминает о только что завершённой битве. Но для меня и Риты это не конец, а лишь начало.

Она повернулась в мою сторону и ухмыльнулась. Где то вдали всё ещё звучит музыка, смех и аплодисменты — праздник продолжается.

— Ты... ты чудовище, — шепчу дрожащими губами.

Она рассмеялась.

— Чудовище? Нет. Я — жертва.

Я прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Моё платье, мокрое, изорванное и окровавленное, липнет к телу; дыхание вырывается прерывистыми всхлипами.

Зналю теперь абсолютно точно: Рита не остановится. Ни капли сомнений.

Изящная, смертоносная. Она шагнула вперёд, её белоснежное платье, ещё недавно безупречное, теперь испачкано тёмными разводами. Глаза пылают багровым огнём, а на губах играет холодная улыбка.

— Ну вот мы и остались вдвоём, — говорит она, медленно приближаясь к моей сжавшейся на полу фигуре. — Ты думала, что сможешь спрятаться здесь?