Чтение онлайн

– Смелая ты...
– удивился.
– А если...

– Не будет "если". Всё предусмотрено. До встречи, импотент...

На улице Ильюхин спросил:

– Слышь, Кудляков, а что это за словцо мудреное? В ее голосе не было ни похвалы, ни уважения.

Кудляков рассмеялся.

– Эх, Ильюхин... Отношения с дамами-с - это тебе не бом-брам-стеньга. Это очень сложно. Она обвинила тебя в том, что ты... отказался, понял?

– Ну... дура...
– Сплюнул.
– Сказала бы по-русски...

Следующий день, пятнадцатое июля 1918 года, пролетел незаметно. Отправляли жен и родственников - многие торопились это сделать, понимая, что когда армия "розовых" встанет у ворот города - поздно будет, да и транспорт наверняка не найти.

– А ты своих отправляешь?
– спросил Юровского.

– Дочь взрослая, сама решает... Она у меня молодая большевичка! произнес с гордостью.
– Пацана... Конечно. И жену. А мама не поедет. Старая, предрассудки, опять же... Да я думаю - эти сволочи ее и не тронут? Что им в старухе?

– Но ведь эта старуха - мать цареубийцы? С их, конечно, точки зрения...

Вгляделся в лицо Ильюхина - подозрительно, остро, но тот смотрел так искренне и открыто, что яриться вроде бы было и ни к чему. Сказал раздумчиво-печально:

– Ведь надеесся на лучшее. Не все же у них потеряли человеческий облик...

Сразу же захотелось спросить: "А у нас?" Но понял, что это будет явно лишним.

– Какие указания, Яков Михайлович?

– От тебя ждем...
– сказал серьезно.
– К тебе ведь принесут шифровку или код от Свердлова. Так ведь договаривались? Какой там код?

Улыбнулся искренне.

– Вот получим - и узнаем. А допрежь времени... Не имею права!

– Вот и молодец. Правильно. Служим революции.

С утра шестнадцатого одолевала только одна мысль, одно желание поглощало все естество: пойти в ДОН и увидеть. Ее. Потому что - мало ли как сложится. Может - по плану спасения. А может - и совсем по другому плану.

В ДОН пошел, но сначала заглянул в Вознесенский собор. Шла обедня, народу было совсем немного - человек пять или шесть, одни женщины в черных платках; подумал с грустью: "Гибель вокруг и разрушение, а храм в час молитвы - пуст. Разуверился русский человек в Боге, сосредоточился только лишь на собственной персоне, а ведь без Бога - не до порога..."

Подошел ко кресту, священник вгляделся пристально:

– Ты исповедался, раб Божий? Чего-то я тебя раньше здесь и не видел?

– Не препятствуй, отче...
– ответил тихо.
– Ради умаления смертного греха или... Спасения - кто знает?

Удивленно покачал головой, но крест поцеловать дал.

– Благословите...
– протянул руки - ладонь в ладонь - как когда-то научил батюшка в церковноприходской.

– Знаешь...
– одобрил священник и, перекрестив, поцеловал в склоненную голову и положил руку в ладони Ильюхина.

Что ж... Облобызал руку священника. Может, в последний раз в жизни? Кто знает...

...В кабинет Юровского по одному заходили охранники смены - той самой, которой предстояло если не стрелять, то уж охранять страшное дело. Заходили и клали на стол револьверы. Пришли и нижние, "латыши", и тоже оружие сдали.

Заметив удивленный взгляд Ильюхина, Юровский объяснил:

– Допрежь времени нечего... А когда время придет - я им сам раздам...

– Мне сдать?

– Ты стрелять не будешь. У тебя другая задача...
– И слабая, едва заметная улыбка, змеясь, поползла под усами. И стало холодно и сыро: знает. Всё знает, чертово отродье...

И тут же заколебался: от кого? От Войкова? Тот еще цацки своей не получил, это еще предстоит сделать, да и получится ли? Может, царица ее и не отдаст? Тогда от кого? Зоя и Кудляков - исключаются. Они ни при чем.

Медведев подслушал? Лукоянов продал?

Глупости...

Ладно. К делу, матрос.

Вызвать государя попросил Боткина. Тот сидел за столом и писал что-то - морщась, вздрагивая и поводя плечами. "Переживает..." - подумал и позвал:

– Евгений Сергеевич!

– Я пишу письмо своему другу в Санкт-Петербург...
– как ни в чем не бывало произнес Боткин.
– Грустное письмо... Я утверждаю, что мы все здесь давно мертвы и осталось только подтвердить нашу смерть... делом.

– Ка... ким делом?
– Вот ведь... Ведь бывают же! Пророк, и всё! Провидец...

– Простым. Убить.
– Встал.
– Вам что-нибудь нужно?

– Пригласите государя. Я мог бы и сам, но стучаться к княжнам и идти... туда... Я не хочу. Пожалуйста.

– Да.
– Боткин ушел, и сразу же появился император. Вгляделся.

– У вас... что-то важное?

– Да. Евгений Сергеевич, вас я прошу уйти.
– Боткин молча удалился в столовую.
– Государь... Войков выставил условием возможной... помощи вам и вашей семье... Кольцо с рубином. Оно на шее вашей супруги...

Лицо царя менялось на глазах. Только что внимательное и даже доброжелательное - оно мгновенно сделалось холодным и непроницаемым.

– Вы не отдаете себе отчета... Это кольцо - мой подарок. Давний...

– Да. В Германии. Вы были тогда женихом. Государь... Мне трудно и... незачем все это говорить. Я простой человек, не вор и не мздоимец. Но у вас есть два пути: все рассказать коменданту или Голощекину и тогда нас... И Войкова, пусть и заслуженно, - расстреляют или выгонят. И вы останетесь без одной единички из ста. Тогда - всё.

– А так...
– усмехнулся грустно.
– Единичка, как вы говорите, - есть?

– Все в руках Господних, вы это знаете. Итак?

Молча ушел и отсутствовал минут десять. Ильюхин молил Бога, чтобы не возник Юровский. Или даже Медведев. Но никто не появился, и вдруг подумал: Господь на нашей стороне...

Вышел царь, в руке он держал кольцо; рубин, почти черный, словно глаз бездны уставился на Ильюхина.

– Я надеюсь...
– Протянул кольцо.

– Я - тоже.
– Спрятал заветную "цацку" в карман.
– Будем верить, что Войков не обманет...

Поклонился глубоко, как иконе в церкви.

– Храни вас Господь...
– услышал в ответ.

Вынул часы: до полуночи оставалось девять часов.

...Войков держал кольцо цепко и жадно, даже дышать начал прерывисто. Заметил удивленный взгляд Ильюхина, объяснил:

– Это мистика, понимаешь? Я буду смотреть в это кольцо, и оно откроет будущее...
– Мечтательно поднял глаза.
– У меня будет великое будущее, Ильюхин... Я стану во главе большевистской дипломатии. Буду послом в Америке или народным комиссаром иностранных дел... Это моя еще детская мечта, понимаешь? А теперь она сбудется. Я сумею предвосхитить события, этот глаз Шивы мне поможет, и равных мне не будет, понимаешь?