Чтение онлайн

...А Александровский сад красив в своем облетающем осеннем убранстве, сквозь сплетение веток таинственно проступает Адмиралтейство, открывается на другой стороне Невы Васильевский. Красивый город, из сна...

Галерная; вот и Замятин, вход во двор, черная дверь, выщербленная лестница, третий этаж...

Открывает пожилая женщина в голубом платье, она зябко кутается в цветастую шаль.

– Вы Сергей? А я - Серафима Петровна. Таня ждет...
– Пропускает меня, слышу, как лязгает крюк за спиной. Таня у окна робко придерживает тяжелую штору.

– Вот, посмотри...

Девочка по облику, но как обманчива внешность. Это молодая женщина: манеры, движение, поворот головы... Откуда это в ней?

Смотрю в окно. Ну... Да. Конечно. Федорчук делает мне ручкой. Кузовлева, поставив кулак на кулак, демонстрирует, как откручивают голову.

– Что делать, Сережа?
– Таня волнуется, с трудом подавляет дрожь.

– Успокойся... Они ничего тебе не сделают.

– Я беспокоюсь не о себе. Я - как Лена. От земли быша и в землю отыдеши.

Значит, обо мне? Вот это да-а... Я смущен.

– Я знаю: они ненавидят тебя. Много ли сегодня надо, чтобы человек исчез?
– печально произносит Таня.

Хозяйка квартиры тактичный человек. Слышно, как она позвякивает посудой на кухне.

– Ты предлагаешь их убить? Заранее? Чтобы уж наверняка, никаких ошибок?

Мой пассаж встречен без усмешки:

– Спустись к ним. Пригласи: пусть скажут - что не так. За что. Почему.

Не девочка это произносит. Взрослая... Мне становится не по себе.

Цирлих и Манирлих пританцовывают на краю газона. Здесь ветрено, оба одеты легко. Подхожу.

– Кого пасете? Чье задание? Попрошу за мной, - направляюсь к парадному, они так обалдели, что плетутся следом, словно два утенка за мамкой. Молча поднимаемся на этаж, двери распахнуты, здесь Кузовлеву одолевает сомнение:

– А куда он нас ведет? Может, здесь гнездо каэров1 или СВЭ2? Догадываюсь: употребляя понятия, принятые в НКВД, хочет подчеркнуть свою связь с органами - так, на всякий случай.

– Заходите, вам ничего не грозит...
– Они жмутся по стенке, наконец входим в столовую. Таня и ее тетка чинно сидят за круглым столом.

– Чаю хотите?
– Серафима Петровна смотрит улыбчиво, ее ничто не беспокоит, внешне - во всяком случае.
– Соглашайтесь. За чаем - разговор легче пойдет.

Они садятся, переглядываются, все еще не пришли в себя. Таня уходит: "Я поставлю чайник".

– Давно следите?
– В моем голосе ничем не прикрытая насмешка.

– Давно, - злобно отзывается Кузовлева.
– Мы также знаем, что ты, эта твоя Таня и вы...
– смотрит на Серафиму.
– Так уж получается - подпольный центр белогвардейщины.

– Девочка милая...
– укоризненно качает головой хозяйка.
– Меня зовут Серафима Петровна. Ты, я знаю - Зоя. А ты - Федорчук Геннадий. Вот и познакомились.

– Мы не знакомиться пришли, - бросает уверенно Федорчук (Лаврентий Павлович, никак не меньше. Сволочь...) - Мы пришли поставить точку и вызвать НКВД.

– Ну, НКВД еще рано...
– улыбается Серафима Петровна.
– Впрочем, вы хоть посвятите - за что? Не так обидно будет...

Кузовлева надувается, как шарик с майского праздника. Нервно, ненавистно выплевывает слова, и я вдруг понимаю, что даже по нынешним, как бы уже упрощенным, против недавних, временам того, что она говорит - ну, если и не достаточно, то уж во всяком случае - много.

Из сказанного следует: семья Лены - не семья вовсе, а случайные люди, которые пригрели Лену, чтобы использовать в своих контрреволюционных целях. Эти "родители" успели скрыться, Лену же удалось задержать. Однако в спешке были забыты крайне важные вражеские документы, и Лена, не имея опоры ни в ком, кроме потенциального врага Дерябина, сумела передать последнему пакет с этими документами. Для передачи была привлечена девочка и вовсе не из "того же самого дома, где жила Лена" - как показал на следствии Дерябин, а курьер организации, используемый втемную, по образу и подобию детей-героев времен Гражданской. Вот, теперь группа розыска в лице означенных: Кузовлевой и Федорчука "вышли" на еще "одно лицо".

– Серафима Петровна - это ваше настоящее имя?
– бодро осведомляется Федорчук, вынимая из кармана блокнот и авторучку. Он собирается записывать "показания"...

А мне кажется, что никак не кончится ночной кошмар. Тяжкий бред...

– Ты, дурак, начитался журнала "Пионер" - о Павлике Морозове?
– Мой голос дрожит, я понимаю, что сейчас, немедленно, свалю его со стула ударом кулака. Что бы потом ни сказал Андрей Федорович.

– Успокойся...
– Серафима поглаживает меня по руке.
– Продолжим, мне очень интересно... Да, это настоящее имя.

Федорчук записывает. Теперь спрашивает Кузовлева. Зоя. Какое похабное имя - в уличных частушках треплют с утра до ночи. Зою. И начальника милиции. Видимо, было что-то, когда-то. Ну, ясно: с другой Зоей. И неизвестным начальником. Они, кажется, любили друг друга. Но улица таких нежных слов не признает...

– Вы подтверждаете свою связь с Леной, ее окружением, а также контрреволюционной деятельностью...
– Кузовлева в экстазе.

– Остановись...
– мрачнеет Серафима Петровна.
– Остановись. Теперь буду говорить я.

– Это еще по какому праву?!
– кричит Федорчук. Они здорово вошли в свои роли...

– По праву хозяйки дома, - отвечает с достоинством.
– Я расскажу вам чистую правду. Я по образованию - психолог. Объяснять долго и не нужно. Психологию, кратко, интересует состояние души человеческой и причины, это состояние породившие. Таня давно мучается. Боится. Я решила понять - что в основе вашего интереса к ней, к Сергею, к Лене... Мы живем в трудное время. Прежние ценности опрокинуты, новых пока нет...

Я вижу, как радостно улыбается Кузовлева, как строчит что-то в блокноте "оперуполномоченный" Геннадий. Тревожная и странная ситуация...

– НКВД выявляет врагов - тех, кто живет иначе, думает иначе. Тех, кто еще помнит Россию...
– продолжает Серафима Петровна.

"Смелая женщина...
– несется в голове.
– Безрассудная. Здесь они нам ничего не сделают. Но, выйдя отсюда, - немедленно побегут с доносом. Неужели, Серафима не понимает..."

– И это бы все ничего, - но появились вы, - смотрит холодно, спокойно, уверенно. Н-да...
– И я решила - с точки зрения своей профессии обосновать те процессы, которые теперь совершаются в ваших головах. Я решила собрать анемнез. У нас так же, как и в простой медицине: всегда надобно выяснить, откуда ноги растут.