Чтение онлайн

Где-то рядом зашуршали страницы.

– Бедная девочка... Изверг какой, это же надо же, а?
– недалеко сидящая старушка в черном берете тыкала узловатым пальцем в статью и приглашала соседа к разговору. Тот недовольно буркнул и отвернулся. Бабка не отставала:

– Что делается, а? При свете дня!

– Откуда вы знаете, что при свете? Может при темноте?
– все же соизволил ответить мужик, прикрывая широкий зевок ладонью.

– Да как это при темноте? Вот тут пишут: 'Эксперты установили, что преступление было совершено во второй половине дня...' Вот оно как!

Бабулька удовлетворенно вздохнула, глянула на соседа и вновь запричитала:

– Маньяки! Кругом маньяки... Куда муж еёный смотрел? А? Куда? Да и она, цаца какая, в 'салон красоты' намылилась. Зачем ей туды ходить надо было? Незачем. Говорю я своей Светке, все эти салоны от лукавого. Дома сделала масочку из сметанки и огурчиков, вот и посвежела.

Недалеко сидящий парень ухмыльнулся и зашептал на ухо своей спутнице - девчонке:

– Слышишь, что говорят? Сметанку и огурчики.

Девушка в ответ зашипела и сильно пихнула парня в бок:

– Сам сметаной пользуйся, ты мне салон обещал!

– Городская поликлиника, - металлический голос заглушил перебранку, оповестив о долгожданной остановке.

Не став вслушиваться в перешептывания молодой пары и разглагольствования бабульки о неизвестной Светке с ее отношением к сметанке, выскользнула из транспорта и огляделась. Городская больница представляла собой не одно здание, а целый комплекс из трех-пяти этажных домов сталинской постройки - массивных, веселенькой желтой расцветки с высокими потолками, украшенными лепниной, покатыми крышами, укрытыми обычным серым шифером. Весь комплекс опоясывался ажурным чугунным забором, кое-где переходящим в высокую ограду из бетона и кирпича, и имел несколько входов. И где то там, на территории, среди красных и оранжевых деревьев, пряталось здание морга. Теоретически я представляла куда идти, а вот как туда попасть практически? Наверняка ведь ворота закрыты, да и дверь не на одном замке.

Раздумывая над дилеммой, подошла к центральным воротам. Закрытым. Можно зайти, конечно, через основное здание, но плутать по больничным лабиринтам совсем не хочется. Проведя пальцами по ажурной, покрытой позолотой розе, выкованной на воротах, ощутила легкое сопротивление. Миг. Рука провалилась внутрь, а следом, не удержавшись, и тело. Мгновение, и я стою на четвереньках, в задумчивости поглядывая на вторую половину тела, застывшую на той стороне ворот.

Мда, Мариночка. Кажется, со смертью ты растеряла и остатки мозгов. Поздравляю, родная! А теперь, не забывая, что ты мертва, поднимайся и пойдем, пообщаемся с телом!

Серое двухэтажное здание. Без вывески, без обозначений, только затертый номер, прячущийся под крышей - 10. Массивная железная дверь без ручки, утопленные в железе пара глазков и камер, а так же решетки, решетки и решетки, Интересно для чего? Неужели найдутся желающие в здравом уме посетить столь интересное место? Даже я, уже несколько дней как переступившая порог жизни стою и с нерешительностью рассматриваю гладкую металлическую поверхность, собираясь с духом, судорожно вспоминая аргументы, зачем все же мне туда надо? А действительно, зачем? Мысль о том, что все вернется на круги своя, сейчас кажется глупой и детской. Не вернется. Тело, умершее как минимум три дня назад не оживет, ибо с такими ранами, как показали по ТВ, да и по моим до сих пор болезненным ощущениям, с такими ранами не живут. Тем более не оживают. Так зачем? Поплакать над собой и пострадать? Уже... Сколько можно реветь? Зачем?

Прикусив губу, посмотрела по сторонам. Темно и пусто, только одинокий фонарь над дверью скупо освещает маленькую поверхность подъездной дороги.

Неожиданный порыв ветра сильно наклонил ближайшие деревья, принуждая их ветви с противным скрипом царапать стены дома. От скрежещущего звука табун мурашек бодро пробежал по спине, заставив поежиться и обхватить себя руками. Тени кругом показались больше, темнее и , как ни странно, живее. Детские страхи о живой тьме и мертвецах ожили, и я непроизвольно сделала шаг ближе к двери, почти касаясь ее холодной поверхности, и тут же отпрянула назад. Там точно мертвые, возможно много мертвых. Холодных и противных. Да еще и... Боже... Сглотнув неприятный тошнотворный комок, вздохнула.

Что там может быть страшного? Подумаешь морг. Да, мертвые, да, возможно много мертвых. Так сама такая!

Наконец, решительно закрыв глаза, затаила дыхание и нырнула в неприветливое здание. Надо поставить точку в прошлой жизни и окончательно принять себя нынешнюю.

Тяжелые басы, сильно приглушенные, идущие от стен, ударили по ушам, тусклый свет от единственной лампочки, преломлялся под потолком и странно расширял тени, казавшиеся тут живыми. Медленно бредя на звук, обогнула стену, покрытую грязно-зеленой краской, и наткнулась на покарябанную металлическую дверь, тоже зеленую. Вдох, шаг, выдох. Дверь позади. Теперь ничто не сдерживало тяжелый рок, играющий из портативного приемника.

Небольшое квадратное помещение с уже знакомыми грязно-зелеными стенами, видавший виды письменный стол, с завалами из бумаг, на котором собственно и надрывалась допотопная техника, стул, и молодой человек в расстегнутом белом халате на нем. В наушниках. Кивающий в такт особо громким звукам.

Пытаясь не обращать внимания на парня, внезапно провывшего пару фраз на английском, заглянула за ближайшую закрытую дверь. Туалет. Стандартный... Не сюда.

Следующей оказалась маленькая кухонька с покрытой клеенкой столом, парой разномастных табуретов, древним холодильником и тумбой с микроволновкой. Не сюда.

Остановившись напротив последней двери, хмыкнула. Наверняка тут. Не могут же они нужную дверь прятать от особо любопытных неумерших? Смешно.

Вдох, шаг, выдох. Здесь. Прямоугольное помещение, три лампы без абажуров, ослепляющие холодно-белым светом, с неприятным голубым оттенком, три стола по центру, над одним из которых склонился невысокий полноватый мужчина, и три стены, металлические, с квадратными дверками до потолка.

Разглядывая увлеченного своим делом человека, подошла ближе, заглянула через плечо, и тут же отпрянула, отводя ошеломленный взгляд в сторону. Глаза пытались зацепиться за что-то материальное и простое, но мозг не отвлекался, он раз за разом прокручивал картину увиденного. Тело на столе, до паха прикрытое свежей простыней, а выше. Все что выше, можно использовать как пособие для фильмов ужасов. Аккуратно разрезанная грудина, с белыми, чуть синеватые краями, украшенная трупными пятнами. Полное отсутствие внутренних органов, вместо них кроваво-черная пустота. И голова мертвеца, над которой сейчас и склонился мужчина в белом халате. Если я правильно помню курс анатомии, то эта процедура называется трепанация черепа.

Взгляд в сторону мужчины.

Нет, ошибаюсь, там не снимают черепушку, а тут... О Боже...

Человек наклонился в сторону, укладывая на рядом стоящий столик какой-то острый инструмент и ... Вместо черепа и дырочек, нарисованных моим воображением, реальность показала нечто бледно-розовое и склизкое.

Зажав рот, ринулась наружу. Пулей выскочив из здания, не заметив ни дверей, ни стен, склонилась над ближайшей клумбой, уже не сдерживая сильнейшие спазмы, накатывающие одна за другой. Колени дрожали от перенесенного напряжения и, не удержавшись на ногах, я, наконец, упала на землю, успев выставить перед собой трясущиеся руки. Увиденная картина преследовала, вновь и вновь врываясь в разум, добавляя, дорисовывая новые подробности, не замеченные сразу.

Склизкая масса, черные, шевелящиеся пятна, и нечто живое, удерживаемое пинцетом, находящимся в левой руке мужчины. Живое, белесое, длинное. Тянущееся из верхней части черепа.

Спазмы сотрясли организм, буквально выворачивая пустой желудок наружу. В перерывах я пыталась дышать глубже, чтобы хоть капелька холодного воздуха попала в грудь. Я дышала и вспоминала, придумывая увиденному самое простое, самое безобидное объяснение. Нитки, манекен, краски, скульптура из коллекции мадам Тюссо. Хоть что-то простое и безобидное.